Клякса бифуркации
Шрифт:
С подозрением на меня глядя, с опаской принюхивается:
– Воняет…
Я, с брезгливой гримасой на лице:
– Как говорил Цезарь: «Труп врага хорошо пахнет»… Кстати, если не секрет - что вы с товарищем Отто не поделили?
– Не люблю пидарастов… Особенно среди товарищей.
Поискав глазами куда бы положить фаллоимитатор и не найдя лучшего - как метнуть его в товарища Отто, угодив тому со шлепком плашмя по голой тощей заднице. Затем, вновь подойдя, взяв из моих рук коробку
– Где деньги?
Маякнув на «третьего лишнего»:
– Только не в присутствии человека - работающего как минимум на три разведки и РОВС.
Леймана, это не интересовало. Напряжённо уставившись мне в очи, с нажимом:
– Но их можно будет заполучить? Так?
Раслабленно-спокойно, как отвечая на хорошо выученный урок:
– Конечно это будет трудно… Но теперь, когда нас двое – вовсе не нереально, сделать.
За этим стояло: «Без меня ты, Давидка, до этих грошей не доберёшься. Поэтому если у тебя в отношении меня имеются какие-то гнусные помыслы – отрекись от них ещё на стадии робких замыслов».
И он это отчётливо понял!
Здесь, надо ещё учитывать один немаловажный нюанс…
Из нашей «троицы» прибывшей в Берлин накануне происшествия в отеле, архитектор-немец Рудольф Вульф - почти не таясь открыто демонстрировал свой культурно-европейский антисемитизм. Наш Александр Александрович Прасолов, конечно же, тщательно скрывал свою дико-пещерную русскую жидофобию…
Но «шила в мешке не утаишь»!
Неприязнь того к Давиду Лейману, читалась в каждом его взгляде, каждом слове, каждом жесте и даже на спине – демонстративно к нему повёрнутой при каждом подходящем случае.
Я же, проживая уже вторую по счёту жизнь - ещё в первой половине первой понял: открыто показывать человеку своё неприязненно-отрицательное отношение – есть самая непроходимая глупость, из всех возможных. Поэтому, отнюдь не набиваясь в друзья, всегда помня об своём подчинённом положении, я тем не менее - всячески являл нашему нежданно-нежелательному попутчику самое благоприятное отношение.
И уверен – Давид Лейман это ценил.
***
Однако, непонятки между нами ещё остались:
– Это были твоих рук дело? Там – в берлинском отеле…?
Вижу, он на грани нервного срыва – значит, ответ для него однозначен и врать бесполезно. В том, что он догадался про мою роль в своём гипертрофированном сексуальном возбуждении – приведшем его в немецкую кутузку, ничего удивительного. Ведь, это я маячил последним возле его ужина в тот вечер и, значит только я мог подсыпать туда какое-то средство - приведшее к столь «неоднозначному» результату.
И никто другой.
Моё скорбное молчание он понял правильно - поэтому больше с укоризной, чем с угрозой взревел:
– …ЗАЧЕМ?!
С простодушно-покаянной улыбкой на роже лица, состроив
– Как говорил в таких случаях один мой хорошо-шапочно знакомый: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!». Видя, как та «блонди» воротит от тебя свою арийскую мордашку - я из самых благих пожеланий, подсыпал в твой ужин противоротное зелье…
Тяжело вздыхаю, и:
– Но видно неверно «на глазок» определив твой вес – неправильно подсчитал разовую дозу… Прости, если сможешь, Давид…
Тот, сперва онемев, затем разразился бурной тирадой - общий смысл которой был такой:
– «Приворотное зелье»? Что за бред?! Ты – круглый дурак, если считаешь меня идиотом!
Несколько обиженно:
– Может я и «дурак»… Может и совершенно «круглый» - как глобус Украины, со стороны видней… Но за остатки зелья - срубил с одного американского туриста три тысячи долларов.
Упоминание про заработанный гешефт, всегда заставляет еврея серьёзно относиться к вашим словам. Лейман, разявив рот:
– «Три тысячи долларов»?!
– Конечно! Тот, сперва тоже не верил, но после того как мы с ним за ночь перетрахали один парижский бордель…
Последняя проверка:
– Название борделя! БЫСТРО!!!
Я практически без заминки, отчаянно грассируя и безбожно искажая - произнёс французское название «весёлого заведения», где мы были с Иохелем Гейдлихом и, тот заметно расслабился.
Крайне заинтересованно спрашивает:
– Где взял?
– В Нижнем Новгороде, у одного старика-китайца. Забавный тип! Учит драться ногами и лечит иголками - втыкаемыми в тело…
– Зачем тебе было «приворотное зелье»?
С нескрываемо-жгучей завистью, как будто в первый раз, оглядев с ног до головы его могучую аполлоно-геркулесовскую фигуру:
– Конечно, тебе этого не понять, Давид! На тебя девушки и так – штабелями вешаются… Не считая, конечно, лезбиянок и расисток - вроде той… Хм, гкхм… Не к ночи будет упомянута.
Повожу ладонью по собственной лысой головушке и поникшим голоском, демонстрируя комплекс размером с внешнее кольцо Сатурна:
– Мне же, с моей ничтожной внешностью и крохотным размером полового члена… Даже родная мать говорила мне, что с таким пенисом - мужчину способна любить только его собственная мама.
Вижу – проникся. Ведь евреи сентиментальны и очень любят свою еврейскую матушку…
По-моему, ему даже стало меня жаль!
***
Траурно помолчали и первым его вопросом было, крайне заинтересованное:
– А скажи, Серафим: того приворотного зелья больше не осталось?
Хохотнув в душе, внешне с понурым видом отвечаю:
– Увы! После того досадного недоразумения, я решил от него избавиться.
Сожалеющее цокнув языком, добавил:
– Согласен, я - идиот! Мог бы раскрутить этого пиндоса и на три с половиной штуки баксов.