Клякса бифуркации
Шрифт:
Правильно – меня!
Как удалось, спросите? Каким образом?
«У меня секретов нет,
Слушайте, детишки…»:
В Жюри состоит Владимир Маяковский (почему поэт?), доводящийся мне «молочным братом» - со стороны их с Осей Бриком общей супруги. Я его даже, по этому поводу «Вованом» (ну не «Щеней» же, в самом то, деле?) кличу и тот охотно отзывается.
Через Вована, накрыл «поляну» высокому жюри в приличном столичном ресторане и, с этой стороны никаких преград
Председатель Жюри «Выставочного комитета» – Анатолий Луначарский (почему Нарком просвещения?), был пламенным революционером, стойким и верным ленинцем, общепризнанным специалистом в области педагогики - не только общесоюзного, но и мирового значения. Но, обладая - всеми мыслимыми и немыслимыми для государственного и политического деятеля достоинствами, сей педагог имел один небольшой (совсем малюсенький, как писюк у самого мелкого гномика из сказки про Белоснежку!) недостаток. Подобно великим князьям из романовской семейки, он испытывал нездоровое пристрастие к молоденьким балеринам.
Не он один, кстати.
В данный момент, Луначарский состоял в официальном браке с Натальей Розенель - младше его на 27 лет. Кроме этого, он имел «неофициальные отношения» с Надеждой Надеждиной (Бруштейн) – 1908 года рождения. На тридцать три года, получается моложе…
Нет, ну силён комиссар!
Конечно, я нисколько не сомневаюсь в «мужской силе» этого пятидесятилетнего мужика 1875 года рождения - полжизни проведшего на экологически-свежем воздухе, да на натурально-естественном питании. В царских тюрьмах, сибирских ссылках да в швейцарских эмиграциях - то бишь, где занимался сплошь умственным трудом - ничего тяжелее ведра с чернилами не поднимая.
Но на всякий случай подослал к нему Ипполита Степановича - своего «офицера по особо деликатным поручениям», с прообразом «Пролетарской стойкости» - настойке на траве девясиле для повышения потенции. До дальневосточных трав, мы тогда с дочерью аптекаря Софьей и с её НПО «Гринпис», ещё не добрались…
А вдруг у человека какие проблемы и, вместо «классики» в «миссионерской позе» - он, этим балеринам - «в пилотки ныряет» по скользящему графику?
«Проблемы» Наркома просвещения остались за кадром, но макет Ульяновского железнодорожного вокзала - поехал в город Париж на «Exposition Internationale des Arts Decoratifs et Industriels Modernes».
Ну и вся наша троица при нём.
Впрочем, «троицей» мы были лишь до Москвы…
***
Конечно же, как и при родном для меня «Застое», прослышав что я еду - мало того что просто «за границу(!)», так ещё «в сам Париж(!!!)» - все хоть как-то мал-мал со мной дружащие, пристали ко мне с просьбами. Иногда привезти что-то конкретно, а чаще «хоть что-нибудь.
Дефицит в стране был просто апокалипсическим!
Даже высшие руководители страны обращались с нижайшими просьбами к немногочисленным счастливчикам - имеющих возможность выезда. Или, вообще из ряда вон выходящее: нередко клянчили у иностранцев шмотки - за что в лихую годину репрессий, этих «шпионов» стреляли целыми шеренгами.
А что тогда говорить про простых смертных?
Ну,
Клим Крынкин конкретно заявил о французских бамбуковых удилищах, катушках, леске и рыболовных крючках. Ибо, «американские» - что я якобы привёз с польского фронта, уже практически кончились, Председатель промышленного-торгового кооператива «Красный рассвет» заскучал и, даже было взялся сам всерьёз рулить зародышем моей «промышленной империи»…
Но тут же получил «по рукам»:
– Знай свои «закорючки» ставь, «менеджер» колхозный - а в то, в чём не соображаешь, не лезь!
– Дык, я ж самый главный…
– Кто? Ты?! Да тебя даже в собственной избе – собственная же баба ухватом из угла в угол гоняет! На вот тебе последние крючки, заводи свою «мотыгу» и езжай на хер.
Парадокс, да?
Мужик – золотые руки. Но при всём своём авторитете у ульяновских кустарей – управлять способен лишь сравнительно небольшой артелью «Красный калибр», с помощью моих «роялистых» контрольно-измерительных инструментов - изготавливающей особо точные шаблоны, лекала, плазы, да штампы и пуансоны для прессов.
А вот его трое сыновей, наоборот изрядно «жопоруки» - но обладают явными организационными способностями.
Касьян – старший сын, девятнадцати лет от роду, стал после Ефима Анисимова Первым секретарем Ульяновского волостного комитета РЛКСМ и ныне входит с мой «ближний круг» особенно доверенных лиц.
Средний сын, шестнадцатилетний Даниил Крынкин - по всем признакам будущий крупный финансист, буквально не отходит от Деда Мартимьяна – финансового директора «Красного рассвета», Председателя «Красной взаимопомощи» - кредитно-кооперативного учреждения, вошедшего в свою очередь капиталами в общую кассу Нижегородского «Общества взаимного кредита» (ОВК).
Четырнадцатилетний Филимон – младший сын, постоянно вертится возле Брайзе Иосифа Соломоновича – бывшего зэка в Ульяновском ИТЛ, а ныне – владельца частной юридической фирмы «Красная справедливость».
Если ими всерьёз позаниматься – толк будет.
У нас с «Зиц-председателем» - «карман» общий, поэтому речь о средствах – на которые будет куплен французский «бамбук» и прочее, не заходила.
Анисимов Фрол Изотович – Председатель исполнительного комитета (Исполкома) волостного Совета, попросил привезти из Парижа «что-нибудь» для его британского «Серебрянного призрака» и, без напоминания сунул мне в руки пачку советских рублей…
Эх, темнота наша!
Ладно, в Москве обменяю по курсу.
Начальник Волостного управления НКВД Абрам Израилевич Кац, дал мне целый список начинающийся женским почерком (носочки, чулочки, штанишки…) и, после третьего напоминания – застенчиво сунул мне в руку пару жёлтых кружков с волосатой мордой последнего Недержанца.
– Думаешь хватит, Абрам Израилевич?
– Если не хватит, - прокартавил тот, - прокурор добавит.
Ну, это он у меня научился!
Как говорится: «нашим же салом и нам же – по сусалам».