Клубок
Шрифт:
– О полиции не беспокойтесь! – зло выкрикнула она. – Говорю вам, я смогу убедить мужа никуда не обращаться.
Я подумал о стареющем миллиардере, умирающем от рака. Возможно, он утратил чувство реальности. Возможно, она права. Возможно, ей удастся заставить мужа отдать полмиллиона долларов. Возможно...
Но мои сомнения оттеснила мысль о том, что в случае успешного исхода мне перепадут пятьдесят тысяч.
– И ваша падчерица согласна с этим планом?
– Безусловно. Ей нужны деньги не меньше моего.
Брошенный мной окурок красной точкой описал
– Я предупреждаю вас, что нам всем не поздоровится, если вмешаются агенты ФБР.
– Я прихожу к выводу, что вы не тот человек, которого я искала. Думаю, мы напрасно теряем время.
Мне следовало согласиться с ней. Пусть бы она исчезла в темноте так же бесшумно, как и возникла на веранде, но меня не отпускала мысль о пятидесяти тысячах долларов. Эта сумма заворожила меня. Сидя в лунном свете, я осознал, что не устоял бы перед взяткой, выложи комиссар полиции на полированную поверхность стола не десять, а пятьдесят тысяч. Ужаснувшись, я понял, что такая сумма сломила бы мои нравственные принципы.
– Я просто предупреждаю вас. Вам, вашей падчерице, да и мне придется несладко, если мы очутимся за решеткой.
– Сколько я могу повторять. Это невозможно! – ее голос дрожал от ярости. – Могу я положиться на вас или нет?
– Вы набросали лишь общие контуры плана. Я хочу, чтобы вы сказали, что именно потребуется от меня. Тогда я смогу ответить на ваш вопрос.
– Одетт исчезнет. Вы позвоните моему мужу. – Она едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Вы скажете, что она похищена и похитители вернут ее, лишь получив выкуп в пятьсот тысяч долларов. Вы должны убедить моего мужа, что, не заплатив выкупа, он больше не увидит Одетт. Я думаю, вам это удастся.
– Вашего мужа легко напугать?
– Он очень любит дочь, – спокойно ответила миссис Марло. – В такой ситуации напутать его будет несложно.
– Что потом?
– Потом вы должны обеспечить получение выкупа. Вы возьмете вашу долю, а остальное отдадите мне.
– И вашей падчерице?
– Естественно, и ей, – помолчав, ответила она.
– Мне кажется, вы все упрощаете, – упорствовал я. – Так ли хорошо вы знаете вашего мужа? А если он не испугается? Он может обратиться в полицию. Трусливый человек не смог бы сколотить такое состояние. Вы об этом подумали?
– Говорю вам, я с ним справлюсь. – Она глубоко затянулась, тлеющий кончик сигареты осветил ее ярко-алые блестящие губы. – Он болен. Два или три года назад об этом не могло быть и речи. А когда знаешь, что твои дни сочтены, мистер Барбер, не станешь упорствовать, подвергая опасности любимую дочь.
На мгновение я представил, что эта женщина – моя жена, и у меня по коже побежали мурашки.
– Вы, вероятно, разбираетесь в этом лучше меня.
Повисла тяжелая тишина. Ее взгляд сквозил враждебностью.
– Ну? Вы согласны или нет?
У меня из головы не выходили пятьдесят тысяч долларов. Возможно, при тщательной подготовке, детально продуманный, ее план мог принести успех.
– Я должен все взвесить. Ответ я вам дам завтра.
Она встала,
– Это вам на оплату кабинки и прочие расходы. Я позвоню завтра.
Она сошла с веранды и, словно привидение, растворилась в темноте.
Я собрал деньги, разлетевшиеся по столу. Десять купюр по десять долларов. Я сложил их в стопку, мысленно умножив на пятьсот.
Часы показывали четверть одиннадцатого. Домой я мог вернуться лишь через пару часов. Я сидел в лунном свете, смотрел на море и обдумывал предложение Реи Марло.
Вскоре после полуночи я принял решение. Далось оно мне нелегко, но обещанная сумма притягивала, как магнит. С такими деньгами передо мной и Ниной открывалась новая жизнь.
Я решил принять ее предложение, если она согласится неукоснительно выполнять мои указания.
Следующим утром я приехал на пляж пораньше и сказал Биллу Холдену, что хочу оставить кабинку за собой еще, по меньшей мере, на день. Холден не возражал, так как я расплатился с ним сразу за два дня.
Я грелся на солнышке, а около одиннадцати вошел в гостиную и сел у телефона. Звонок раздался ровно в одиннадцать. Я снял трубку.
– Барбер слушает.
– Да или нет?
– Да, но при определенных условиях. Я хочу поговорить с вами и вашей падчерицей. Приходите сегодня вечером, в девять часов.
Не дав ей ответить, я положил трубку. Я хотел, чтобы она поняла, кто теперь хозяин и что так будет и впредь.
Вновь зазвонил телефон, но я уже вышел из кабинки, закрыл дверь и запер ее на ключ.
Телефон все еще звонил, когда я направился к моему «паккарду».
На пляж я вернулся чуть позже шести, прихватив из дома нужные мне вещи. К счастью, Нины не было, и мне не пришлось объяснять, зачем я беру с собой длинный провод, чемоданчик с инструментами и диктофон, купленный мною, когда я работал в «Вестнике», и сохраненный Ниной до моего возвращения из тюрьмы.
Два часа, которые я провел прошлой ночью, обдумывая план Реи Марло, не пропали даром. Я сразу понял, что мне необходимы гарантии безопасности, которые не позволят Рее и ее падчерице подставить меня под удар, если произойдет что-то непредвиденное. Я решил записать предстоящий вечером разговор на магнитную ленту. Несмотря на заверения Реи, Марло мог обратиться в полицию, и эта пленка послужила бы доказательством того, что похищение задумано не мной, а женой Марло и его дочерью.
Я отнес диктофон в спальню и поставил в стенном шкафу. Работал он практически бесшумно, но я побоялся оставлять его в гостиной. Я не хотел, чтобы Рея или ее падчерица случайно наткнулись на него. В стене я просверлил маленькую дырочку и продернул через нее шнур микрофона. Затем вернулся в гостиную и через удлинитель подсоединил диктофон к выключателю у входной двери. Теперь диктофон начинал работать одновременно с включением света в гостиной.
Какое-то время ушло у меня на то, чтобы найти место для микрофона. Наконец, я приладил его под стоящим в углу столиком.