Клубничка для босса
Шрифт:
А Алинка, в кухне спрятавшись, носом прошмыгав, слезы сдерживая, взгляд на… передвигающемся по двору человеке, остановила. Егорский. После душа. Освежившийся. На ходу свою футболку-майку через голову натянуть на себя пытался. Спокойный. Уверенный в себе. Где бы ей такую уверенность взять…
А Егорский, тем временем, через двор пройдя, на веранду поднялся. Слышала шаги. Выйти следовало к столу. Гость в доме. Не культурно вот так, прятаться. Понять не так может, на свой счет приняв. Или, пусть? А уйдет… Хотя,
Блюдо со свежесобранной клубникой прихватив, уверенный шаг из кухни сделала. В конце концов, Егорский у них в гостях, а не на оборот. Не нравится её видеть за столом, пусть к себе убирается, — успокаивала саму себя, выходя на веранду.
Разговаривал о чем-то с дедом. Спокойный. Расслабленный. В момент её шага, сделанного на улицу, рассмеялся. Вздрогнув, замерла. Вот смеющимся его, вот так, легко, без подтекста, до сих пор не слышала и не видела. Другой совершенно человек перед ней предстал. Серьезно? Возможно подобное перевоплощение?
Оглянувшись, взгляд на ней задержал. А улыбка с лица не сходила. Взгляд не сразу отвела. Растерялась. Почувствовав, как в жар бросило, спешно к столу прошла.
Наблюдал слишком пристально. Как за диковинным каким существом. Что в ней такого необычного? Вроде, как у всех: голова, две руки, две ноги. Ну, да, шортики сегодня… На грани. Но не для него, для себя надевала. Деревня. Хочется, чтобы тело воздухом надышалось…
Взглядом по фигурке ее скользнув, Егорский только что зубами не скрипнул. Для кого вот в таком виде, черт бы её…
— Вот и славно, все собрались, — заговорила бабушка, ставя на стол графин, точно не с морсом, что остужала в холодильнике.
— Не слишком жарко для… — не закончив, кивнул Вениамин на появившееся на столе дополнение.
— А мы понемногу, — заговорил дед, чуть подвигая свой стул, на котором сидел. — После хорошей работы не грех. Наливочка у Томы отменная. Колдует над ней, что ли, — продолжал, на внучку бросая взгляд. — Что с клубникой замерла? Вень, забери, а то ж еще выронит невзначай, — добавил, с прищуром странным усмехнувшись.
Не успел, шаг только сделал. Баба Тома рядом оказалась, подхватив. Егорский усмешку сдержал, стул подвинув, жестом присесть пригласил. Царственный, цену себе знающий. Желание появилось чем-нибудь, из находящегося сейчас на столе, освежить чуть. Чтобы это самодовольство, с лица смыть.
— Спасибо, сама, — обронила, на стул, куда, кажется, бабушка планировала присесть, спешно плюхнувшись, под собой уже тот подвигая ближе к столу.
Недоумение заметила на лицах у всех.
— Тамара Ильинична, раз у вас внучка на столько самостоятельна, позвольте за вами поухаживать, — вывел всех из оцепенения голос Егорского.
— Ох, Алька, останешься в девках, с такой-то самостоятельностью, — проворчал дед и, не обращая внимания
— Я Алина, не Алька, — буркнула в ответ внучка, потянувшись к картошке.
У бабушки та получалась какой-то особенно вкусной. Вроде и варила Алинка так же, и на сковороде сальце обжаривала. А не то. Вот тут, в деревне, совсем другой вкус получался. И салат крошился по-другому. И маслом другим заправлялся. Одна сегодня проблема, аппетит практически отсутствовал.
— Алина Игоревна, — совершенно неожиданно выдал Егорский, с другого края стола продолжая за ней свои наблюдения.
Вот, черт, не подумала, что на бабушкином месте как раз и окажется под прицелом его необъяснимого прищура. Лучше бы, точно, рядом дала себя усадить. Итак, с аппетитом проблема, так теперь вообще никакой кусок в горло не полезет, поперек застрянет. Интересно, а если подавится, Егорский станет спасать? Или, в своей манере, сказав: «Ягодкина, ты даже прожевать и проглотить нормально не можешь» , — поднимется и уйдет?
— Алина Игоревна, — подтвердила, кивнув. — Вас что-то не устраивает, Вениамин Викторович? — задала встречный вопрос, пытаясь при этом подцепить вилкой, ускользающий по тарелке кусочек помидора.
— Да нет, — пожимая плечами, отозвался Егорский, после короткой паузы. — Я обеими руками за соблюдение субординации, — продолжал, до клубники дотягиваясь. — В офисе, — добавил, продолжая слишком внимательно наблюдать за Ягодкиной. — Но на отдыхе совсем не против перейти на неформальное общение.
— Зато у меня с вами переходить на неформальное общение, желания нет никакого, — съязвила Алинка, неожиданно резко поднимаясь из-за стола. — И вообще, клубнику вы не едите. Ни в каком виде. Помнится. Или, что, в гостях и уксус сладкий?! — выпалив на одном дыхании, выхватив у него из-под руки миску с ягодой, бросилась в дом.
Недоумение с интересом, смешавшиеся во взгляде Егорского, вслед ей брошенном, уже не видела. У самой слезы из глаз брызнули соляным потоком. Не ожидала подобной реакции. А ведь, так разобраться, ничего не сделал, совершено.
— Довели мне, всё-таки девку, — проворчала Тамара Ильинична, поднимаясь следом.
— Внимания, не обращай, — махнул рукой вслед жене Игнат Семеныч. — Пошли-ка, в саду посидим, подальше от этих юбочных персон, нежных и кисейных, — добавил, поднимаясь из-за стола и прихватив в собой графин с тарелкой нарезки, — Прихвати-ка еще овощей, Вень, — уже на пол пути к лестнице, с веранды ведущей, попросил.
И всё же, не смотря на бабкино ворчание, с соседом решил поговорить. Глазами мужика на происходящее смотрел. И видел то, чего бабка, по какой-то причине непонятной, не то, что видеть, а даже замечать не желала.