Клубничка для босса

Верон Ника

Еще новость! Так, это, что, Тамара Ильинична ради соседского сына, вот так старается с завтраком, который больше на обед большой семьи, смахивать начинает? С чего бы вдруг? Ладно, когда для неё. Внучка. Единственная. Вообще — последняя родная душа в этом мире. А уж господин Егорский…

— Не ест он твою клубнику, — проворчала Алинка, с сожалением на кувшин глянув.

С сожалением, потому, что подсыпать туда ничего нельзя. Какого-нибудь… чтобы до туалета только успевал добегать. Ну, или не успевал, это уже как повезет… Только еще ведь и деду

пить из того же кувшина…

— Веня? — вновь нарушая размышления внучки, с сомнением уточнила бабуля. — Странно, всегда ел, — добавила, плечами пожав. — Маша для него и рецепт варенья клубничного выпросила. Кстати, в погреб за вареньем еще сходи.

Глаза Алинки округлились, кажется, до размеров десятирублевой монеты. Издевалась бабушка? Еще, куда сходить? Лучку свеженького не надрать? А, заодно редиски и, что там еще растет сейчас, на грядках…

— За клубничным, — невольно съязвила вслух.

— За клубничным, осталось там еще, — подтвердила бабушка. — И, кстати, присмотрись-ка ты к человеку, — а вот эта фраза вообще, ни в какие ворота уже! — Серьезный. На ногах крепко стоит. Как раз тебе, растеряхе несобранной, такой и нужен, чтобы присмотрел.

Совсем интересно становилось. А её, случаем, не сватать ли собирались? Только еще не хватало!

— Это не человек, — буркнула Алинка, в обнимку с кувшином к двери на улицу, направившись.

— А кто? — в недоумении воззрилась Тамара Ильинична на внучку.

Не понимала иногда выдаваемые той, реплики. Как скажет иной раз, хоть словарь отдельный заводи. Причем, желательно, с подробнейшими разъяснениями.

— Это босс мой. Всё, ба, я понесла квас, — резко остановила намерение бабушки что-то на данный счет сказать.

Говорить о Егорском желание отсутствовало напрочь. Достаточно того, что на одной территории с ним день предстоит находиться. Сомневалась, что дед сам не мог сделать этот чертов загон для Яшки. С чего вдруг Вениамин Викторович вызвался в помощники, в толк взять не могла.

Вот в дальней части сада, где для дедовского козла загон делали, как раз-таки солнечного пекла и не было. Деревья здесь тень естественную устроили. Местами только лучи пробивались…

Застыла с кувшином в руках. Егорский, раздетый по пояс, укреплял столбы под будущее ограждение. Со спины им прямо залюбовалась. Мужская фигура. Не замечала, как-то прежде, на сколько в плечах широк. Мышцы подкачанные. При каждом движении, словно живые… Прикоснуться бы к ним, почувствовать, как…

Господи, что за мысли?! В шок от самой себя пришла. Прикоснуться? К боссу? К человеку, который… А, что, который?

Закончить мысль не успела. Дед заметил.

— О, Алинка примчалась, — сообщил во всеуслышание, добавив с легкой иронией, — Никак, Тамарка к нам в помощь отправила?

Заметила, как замер Егорский. Кажется, каждая частичка тех самых мышц, которыми залюбоваться успела, в напряжении оказалась. С чего бы вдруг? Или, что, боится, что сзади огреет чем? Блин, а это — мысль. Совсем детская, конечно. С недетскими последствиями,

но, возможно…

Неторопливо выпрямившись, медленно обернулся. Легкий прищур. Солнце в этот момент сквозь листву проглянуло своим лучом. Как раз в глаза.

— Только если, в качестве тихого вредителя, — процедил сквозь зубы Егорский, при этом «скользя» по её фигурке взглядом.

Вроде, как процедил. Расслышали все. Дед не без интереса на внучку глянул, с соседа взгляд переведя. Кхеркнул смешно. Всегда кхеркал, когда сдержать какую-нибудь язвительную фразу пытался. Не всегда, правда, получалось. И если сейчас…

— Ну, что как вкопанная, там застыла, — поинтересовался, усмешку необъяснимую для неё, пряча. — В кувшине там что бабка прислала?

— Квас, — выдала машинально, на секунду с взглядом Егорского, встречаясь.

Как там говорят, искры пробегают? Не-ет, быть того не может. Только если исключительно негативные искры. Грозовые. Предгрозовые. У господина босса с другими искрит. С такими, как Светик. Брюнетки, раскрашенные, как…

— Так давай сюда, если квас, — продолжал дед, возвращая её в реальность из очередного, необъяснимого ступора. — Вон Вене дай, пусть человек горло промочит. Упарился совсем с этими столбами.

Вене… Как-то не воспринимала его вот с таким именем. Вениамин Викторович, да. Веня… Это, что-то совсем уж, личное.

— Спасибо, — кажется, к деду обратившись, а с нее глаз не сводя, обронил Егорский, наблюдая, как приближается.

Инструмент в сторону отложив, руку протянул. Вовремя. Едва кувшин не выронила. Да, что ж с ней происходит-то? Как только приблизиться к этому… надо, так оцепенение необъяснимое!

— Тамара Ильинична, знатный квас у нас делает, — продолжал тем временем дед. — Не ваш этот, покупной, магазинный. Вкус живой, настоящий. На корках хлебных, как по старинке делалось.

Да, вот тут с дедом не спорила. На сколько не любила квас, а бабушкин пила с удовольствием. Детство напоминал. Очень сильно. Иногда — до слез. Хотя, почему до слез, объяснить вряд ли смогла бы. И детство было. И юность. И годы студенческие… А потом вот этот появился в жизни. Егорский…

— Вкусный, — согласился Вениамин Викторович, глоток из кувшина делая. — Алина Игоревна, а, может, правда, поможете? — выдал неожиданно, а во взгляде странный огонек промелькнул. Вроде как, ироничный. В ее адрес. — Подержите балки, мне сподручнее крепить будет.

Ей. Предлагалось. Помочь. Серьезно?

— Боюсь, со мной вы что-нибудь не то накрепите, — не удержавшись, съязвила вслух. — Я лучше клубнику соберу. И клубничное варенье достану. Вкусное. Надеюсь, диатез у вас не проявится, — выдала, круто развернувшись на пяточках, зашагала в сторону огорода.

Не видела, с каким удивлением ей вслед смотрели оба — и дед, и Егорский.

— Влюбилась, девка, что ли?

И фраза деда. В спину прозвучавшая, которую уже не слышала. Вениамин в тот момент еще глоток кваса сделать успевший, едва не поперхнулся, успев спешно проглотить.