Клуб 27
Шрифт:
Я кручусь вокруг себя, пока он достает черные носки из ящика шкафа.
Смятые простыни, кажется, его не беспокоят, пока он, сидя на кровати, надевает носки и ботинки. Перед тем как встать с кровати, Нейт наконец-то поднимает на меня свой взгляд. Его глаза полны боли.
— Что? Язык проглотила?
Я сглатываю и пытаюсь сдержать слезы.
— Нет, я просто знаю, каково это, чувствовать себя брошенным. Моя мать была наркоманкой и либо теряла, либо забывала нас с Заком практически везде, куда бы она ни брала нас. Но потом она умерла, и несколько дней мне хотелось, чтобы она все еще была здесь, вот и все. — Мои руки дрожат, и для поддержки
— Я совсем не разделяю эти чувства! Статуя напоминает мне, какой она была на самом деле и почему она ушла. Это разрушает иллюзию о жизни из шоу «Предоставьте это Биверу» (прим. пер. семейное успокоительное шоу), которую я создал в своем воображении, потому что, позволь мне сказать тебе, она никогда не была идеальной домохозяйкой. — Его лицо мрачнеет, а тон пропитан гневом.
— Я понимаю это, Нейт, но может быть, сейчас она изменилась? Люди совершают ошибки, и она желает, чтобы ты был частью ее жизни. Возможно, тебе следует дать ей шанс, если не для нее, так для себя.
Я чувствую, как он с упреком смотрит в мою сторону.
— Сеанс психотерапии окончен. Буду поздно.
Не оглядываясь, он быстро проходит мимо меня и хлопает дверью. Пару мгновений спустя, я слышу, как что-то разбивается.
Мой желудок ухает вниз.
Похоже, что всё прошло не слишком гладко.
Слезы ручьем текут из моих глаз.
Я понятия не имею, кого оплакиваю: Нейта, его мать, себя или своего брата. Я погружаюсь обратно в теплое и комфортное постельное белье и смотрю, как постукивает дождь за окном. Закрываю глаза и еще глубже зарываюсь в подушки, вдыхая его запах и желая хотя бы ненадолго отгородиться ото всего мира.
Когда я снова просыпаюсь, то хватаюсь за свой телефон, но на нем нет никаких сообщений. Уже около десяти, поэтому вскакиваю с постели, иду в ванную, принимаю душ и одеваюсь. Все еще идет дождь, жаль, что я не упаковала парочку удобных джинсов. Поэтому я останавливаюсь на платье-майке и кроссовках на платформе, которые купила «У Изабеллы» на прошлой неделе, а затем прихватываю свой плащ. После того как отвезу еще один багаж вещей для приюта от ураганов, я собираюсь съездить в офис Нейта и извиниться перед ним. По крайней мере, там он не сможет повесить трубку, игнорировать меня или хлопать дверью перед моим носом. Я не должна была столь сильно давить на него, но, независимо от того, насколько он был зол на меня, думаю, что давление могло бы помочь ему. По крайней мере, он рассказал о своих чувствах, выплеснул их наружу. Это не действие какого-либо лекарства, а, скорее, начало продвижения вперед к успокоению, в котором он так отчаянно нуждается.
Звонит мой телефон.
— Алло?
— Зои, это Оливер. Как ты?
— Неплохо, а ты?
— Не могу пожаловаться. Слушай, я собираюсь встретиться с тобой, но хочу, чтобы ты знала, что я получил отчет об аварии, который могу отправить тебе сегодня днем.
— Не возражаешь, если я сама его заберу? Я собираюсь выйти ненадолго, и тогда смогла бы заскочить.
— Конечно, без проблем. Я оставлю их у секретаря.
— Спасибо тебе, Оливер.
— Мне пора бежать, звони, если тебе нужно будет что-то еще.
Мы вешаем трубки, и я внезапно останавливаюсь наверху лестницы.
Статуя разбита, и осколки валяются по всему полу.
В моей груди разрастается чувство вины, а на сердце становится тяжело. Я не хотела так сильно давить на него. Но, может быть, его уход является первым шагом в продвижении, потому
В моей памяти мелькают фрагменты той ночи, когда мы с Нейтом вышли из затруднительного положения наших отношений, и он согласился провести это лето со мной. Он спросил меня тогда: «Ты уверена, что хочешь меня?»
Печаль пробирает меня до костей.
Он и я — мы не настолько разные. Оба окружены щитом, который оберегает то, что было повреждено очень давно, и защищает от того, чтобы никогда не чувствовать себя ненужным.
Я поступала так всю свою жизнь, придумывала оправдания тому, что у меня не было времени для отношений.
Когда спускаюсь на нижнюю ступеньку лестницы, присаживаюсь на предпоследнюю и придерживаю в руках свою голову. Несколько минут я вожусь в своей сумочке, чтобы достать телефон, пролистываю список контактов, нахожу имя, которое мне необходимо, и нажимаю на номер.
— Здравствуйте, это доктор Джулия Рэймонд.
— Доктор Рэймонд, это Зои.
— Зои, сегодня ты не по расписанию.
— Да, я знаю. У вас есть свободная минутка или вы заняты?
— Подожди, позволь я переключусь.
Я могу представить, как она перемещается из-за маленькой стойки регистрации за пределами ее офиса в безопасную для нее территорию с успокаивающими синими стенами, чтобы присесть за большим столом. Кейт, секретарши доктора Рэймонд, летом нет, поэтому она работает одна.
— Я вернулась, что случилось?
— Я надеялась на ваше профессиональное мнение. — Перехожу прямо к делу.
— Да, конечно. Это насчет тебя или того мужчины, появившегося в твоей жизни?
— Насчет нас обоих, или нет, о, боже, я не знаю. — Слезы застилают мои глаза, пока я пытаюсь сморгнуть их прочь. Но в моем горле слишком першит от того, что я сдерживаюсь. — Доктор Рэймонд, я не знаю, что творю. Чувствую, как одно противоречие идет за другим, и, думаю, на этот раз, я могу зайти слишком далеко.
Пересказывать ей без обсуждения нашей безумной сексуальной химии и всего того, что происходит между мной и Нейтом, нелегко, но в контексте данного разговора это кажется несущественным и подрывает доверие. То, что происходит между нами сейчас — это более интимное, чем впервые, когда я поведала ей о нас.
Я не уверена почему.
Она слушает: несколько вопросов, несколько вздохов и довольно много понимания с ее стороны. Наконец говорит:
— Зои, ты не ошибаешься в своем заключении. Страх быть покинутым, как правило, связан с такой потерей в детстве, как, например, потеря родителя в результате смерти или развода, но он также может являться результатом нехватки физической или эмоциональной заботы, как в случае с тобой и твоим братом. То, что ты хочешь быть с кем-то, — большой шаг. Но в обоих случаях это проблемы, которые носят сложный характер и не подлежат исправлению одним лишь разговором, а иногда они не меняется на протяжении всей жизни. В зрелом возрасте переживания раннего детства приводят к страху быть брошенными теми людьми, которые тебя окружают. В то время как определенная степень страха одиночества является нормальной частью бытия человека, травматические переживания наиболее сильно влияют на развитие здоровых отношений. Я не могу сформулировать о Нейте своего мнения, так как ни разу не встречалась с ним. Но ты, Зои, знаешь, что делаешь. А теперь важный вопрос: ты готова увидеть его таким, каким он является на самом деле?