Клопы (сборник)
Шрифт:
Кох сказал:
– Изверги… Подлецы…
И склонился над освежеванным трупом. Вот тут кто-то и выхватил у него эту стенгазету, которую он принес.
Судя по обстановке, намеревались лишь развернуть ее и посмотреть. Самое большее – надеть ему на голову, ударом сверху. Но из рулона неожиданно вылетела бутылка. Коньяк. Ну, и разбилась об асфальт. Не знаю, нужны ли тут комментарии.
Кох отступал и свалился. Его взяли за ноги – сначала этот, наиболее пьяный – он хотел покружить и даже сказал: «Карусель, карусель», – но Кох для него был тяжел, он
С криком: «Лови мента!» – они кинулись к Епротасову. Тот неожиданно побежал. Они поняли, что не догнать, и схватили меня.
Я закричал:
– Я маляр!
Передо мной была косоглазая морда с оскаленными клыками, я боялся, что он не поймет. Но подошел парень в тельняшке и отодвинул всех.
Осмотрев меня, он только заметил:
– Что-то не похож ты на маляра…
Странное свойство психики! Мы смотрели друг на друга, перед мысленным взором моим пронеслись паспорта, кисти, ведра – но я ждал, затаив дыхание, ждал, что он скажет.
Тут прибежали ребята, стали говорить, что я точно маляр, выворачивали мне руки, показывая пятна белил (ведь еще утром я красил рамы на даче). Все были сильно пьяны.
Потом собрался народ и стал говорить, что Кох прошел всю войну, что он не обидел мухи, и т.д. и т.п.
Из дома № 77 вышел Ипат, и его тут же взяли.
Как показывает экспертиза, Кох был мертвый, когда его ударили головой. Откуда и пошла эта сплетня, что он проделал весь путь, будучи мертвым.
Или еще – что Ипат спустил его с лестницы, т.е. они поссорились из-за бабы. Обидно, что Епротасов отнекивается. Мол, загораживали дома, а когда подошел, Кох был мертв, и т.д.
Неожиданно подтвердился ребенок. Я думал, что это аллегория прокурора. В грудь себя кулаком ребенок, конечно, не бил, а просто шел с отцом, и между ними имел факт примерно такого разговора:
– Антоша, закрой ротик.
– Папочка, что они делают! Бедного дядю бьют!
– Пьяные, ну их, пойдем. Не смотри. Пьяные, шалят и т.п.
Надеемся, что теперь картина является полной.
Таким образом, факты нами изложены. Теперь ваше дело. После некоторых раздумий мы решили воздержаться от дальнейших комментариев, поскольку двоякое толкование, на наш взгляд, исключено.
В заключение, поскольку осталось место, мы хотели бы раскрыть последнюю карту и задать, в свою очередь, вопрос. Целью его является смещение акцентов поисков. Ибо главный вопрос сегодня, на наш взгляд, не есть «кто», или «что», или «за что», или «в чем», или другой какой-нибудь подобный, предполагающий сидячее, стоячее или даже лежачее положение. Тем более что на все это уже даны ответы. (В чем счастье? В борьбе. За что? За жизнь, честь и свободу будущих поколений. Что делать? Ликвидировать третий период. Кто виноват? Как – кто виноват? Вы. Вы же и виноваты, и больше
Вопрос, на который не получено ответа, звучит так: где?
Алена! Кажется, что и ты о нас думаешь иногда.
Не будь жопой, отзовись… Алена Ивановна, где ты?
Солярис-3
1.
Оперативный дежурный позвонил в 21.00.
– Дали горючее. Завтра в семь выезд. От тебя нужен человек с лопатой. Спирт есть?
– Немного было…
– Подкинем.
Положив на рычаг трубку, я сел на диване, где уже начал задремывать перед звонком оперативного, вытер руками лицо. Потом резко встал; минуя проход в ванную, подошел к входной двери; помедлив, открыл ее, выглянул за порог.
От бетонных стен веяло пустотой и холодом. В глубине коридора я увидел неясно очерченную, почти сливающуюся с полумраком фигуру. Блеск белков напомнил мне механика из нашей лаборатории.
– Гриша, ты? – спросил я.
– Ну, я.
Загремел мусоропровод.
– Ты завтра свободен?
– А что?
– Горючее дали.
– Мы же с тобой ездили три дня назад. Тебе что – больше всех надо?
– Лопата по крайней мере у тебя есть?
– Нет.
Закрыв дверь, я двинулся к лифту.
– Вилли! – окликнул меня механик.
Я поглядел на него.
– Вилли, я… У меня действительно нет.
Подождав, не скажет ли он еще что-нибудь, я протянул руку к кнопке лифта, но передумал и направился к лестнице – чтоб разогнать сон.
На лестничной площадке растеклась какая-то жижа; от нее вверх и вниз тянулись следы. Внизу царил еще больший беспорядок. Валялись банки, клочки бумаги, мусор, выметенный из квартир. Над входной дверью свешивались провода от разграбленной сигнализации. Пройдя под ними, я вышел на крыльцо.
В ноздри ударил едкий дым. В синей пелене, сгустившей сумерки, едва просвечивали фонари. Откуда-то слышны были тихие голоса, скрипы.
Засунув руки в карманы, я прошелся под окнами. Кого искать? Зачем? Кто сейчас даст лопату? Лучше выспаться до утра. Решив так, я поднялся обратно на лифте, вошел к себе и упал на диван.
2.
Разбудили меня, однако, звонки. По частоте их я понял: голос. Так и есть. Тип А:
– Говорит «Пионерская зорька»!
– Привет.
– А чего ты хрипишь?
– Только проснулся.
– А сколько у вас времени?
– Полпятого.
– Эх, какая рань!.. Я тебя разбудила…
– Ничего, все равно вставать.
– Ну, расскажи, как вы там живете! Самолеты изобретаете?
– Какие самолеты?
– Ну, как там у вас вообще? Черемуха цветет?
– Нет, наверно… Уже поздно…
– А сирень?
– Не знаю… Тут у нас ее нет поблизости.
– Что ты такие паузы делаешь, ты говори что-нибудь, а то мы опять засоряем космос! Надо что-нибудь важное… Во, слушай! Чуть не забыла! Что такое дольчики?!