Клитемнестра
Шрифт:
– Очень рада вас видеть. – Пенелопа присаживается на деревянный табурет, предложенный Клитемнестрой, и снимает платок, открывая темные переливающиеся волосы, напоминающие рысью шерсть. Она изменилась с их последней встречи: всё так же невысока ростом, лицо по форме напоминает миндаль, взгляд мягкий, а тело уже приобрело молодые изгибы.
Елена пододвигает к ней тарелку с лепешками. Пенелопа берет одну так медленно, как будто совсем не голодна. Отломив кусочек, она устремляет свой мягкий взор на Клитемнестру.
– Мои поздравления. Ты выходишь за чужеземца,
– Так и есть. За царя Меонии.
Что-то мелькает в глазах Пенелопы – так в свете факела мерцает серебро.
– Значит, ты уедешь.
– Да, но не скоро.
Пенелопа кивает, ее лицо бесстрастно. Клитемнестра хорошо знает это выражение. Когда они были детьми, Пенелопа постоянно ходила за ней по пятам, силясь отвратить ее от опрометчивых поступков, а если ей это не удавалось, извинялась за родственницу перед старшими. Лгуньей она была хорошей.
– Ты не одобряешь? – спрашивает Клитемнестра.
Пенелопа улыбается:
– Я просто никогда не думала, что ты окажешься первой, кто выйдет замуж, только и всего.
– Ты, наверное, устала, – обращается к ней Елена.
– Немного, – отвечает Пенелопа. – Но мы так долго не виделись. У нас на целую ночь историй хватит. – Она смотрит на них задумчиво, а затем берет Клитемнестру за руку. – Расскажи мне про Тантала. Я хочу знать всё.
В день свадьбы рассвет ярко сияет золотом. Деревья за окнами желто-оранжевые, а вода у берегов Еврота непроницаема. Столы в мегароне уставлены блюдами с гусями и утками, перепелами и кабанятиной, смоквами, пирогами, луком, виноградом и сладкими яблоками. Повсюду расставлены вазы с живыми цветами, а окна и двери распахнуты настежь, чтобы свет мог в полной мере воздать должное фрескам на стенах.
Зал быстро наполняется богатыми спартанскими семьями. Тиндарей и Леда приветствуют их и предлагают вино. Большинство интересуется, какую выгоду Спарта получит от этого союза, что предложил царь Меонии. Клитемнестра не обращает внимания на разговоры. Она стоит у самого большого окна, Елена и Пенелопа держатся по обе руки от нее. Пенелопа выглядит очень красиво в своем лазурном платье, а Елена надела простой белый хитон, ее длинные волосы обрамляют своим сиянием плечи. Она очень старалась не затмить сестру в такой день. Клитемнестра надела серьги, которые были на ней в тот вечер, когда она впервые встретила Тантала, а ее собственное белое платье перехвачено тонким золотым ремешком.
– А наша сестрица Пенелопа подросла, – говорит Кастор, подходя к ним вместе с Полидевком и еще несколькими молодыми спартанцами. Пенелопа с улыбкой принимает поцелуй кузена. Она ненадолго задерживает взор на других юношах, ее глаза сияют, как луна в беззвездную ночь.
– Надо полагать, и ты скоро выйдешь замуж, – говорит Кастор.
– Не раньше, чем найду мужчину, который будет меня по-настоящему уважать, – отвечает Пенелопа. Кастор открывает рот, но она его опережает: – А что же ты, кузен? Тебе до женитьбы всё так же далеко? – Ее голос звучит мудро и незлобиво, не так, словно она собирается затеять спор,
– Зачем ограничивать себя, когда вокруг столько спартанских женщин? Посмотри, сколько их тут, – смеется Кастор.
– Разве ты уже не переспал с каждой из них? – фыркает Полидевк.
Кастор прищуривается.
– Думаю, еще нет. – Молодые мужи смеются, Пенелопа отвечает ему улыбкой. – А теперь, если вы позволите… – Он направляется к компании спартанских девушек, и его товарищи следуют за ним.
Клитемнестра поворачивается к окну.
– Я чувствую себя так странно, – говорит она. Как будто жизнь, какой она ее знала, подошла к концу.
Пенелопа сжимает ее запястье.
– Оставь это, – говорит она, а затем, словно прочитав ее мысли, прибавляет: – Нас учат, что с замужеством приходит конец детству и веселью, но всё остается как прежде. В твоей жизни не так уж много изменится.
– А ты откуда знаешь?
– Я в этом уверена. Мужчины говорят так, чтобы мы почувствовали свою ответственность, тогда сами они сколько угодно смогут оставаться детьми.
– Как бы я хотела запомнить всё, что ты говоришь, Пенелопа, – смеется Елена. – Тебя этому учит дядя Икарий?
Пенелопа качает головой.
– Отец не слишком занимается моей учебой. Но меня учила мать, пока была жива. Она любила поговорить, особенно со мной. С отцом они разговаривали меньше.
Клитемнестра пытается углядеть в лице Пенелопы хоть какой-то намек на печаль, но видит лишь умиротворение. Ее мать, Поликаста, была хрупкой доброй женщиной и умерла от горячки несколько лет назад, когда Пенелопа была еще девочкой. С тех пор Пенелопа в одиночку управляет всем вместо нее. Клитемнестра знает, что Пенелопа с легкостью может заставить людей слушать ее, но в то же время и сама может быть внимательным слушателем. Однажды она станет хорошей, справедливой царицей.
Пятеро молодых мужчин достают флейты и тимпаны. Как только раздается музыка, девочки и женщины устремляются в центр мегарона. Они кружатся и вскидывают головы, их волосы вздымаются, как ветви дерева, раскачиваемые сильнейшим из ветров. Большие окна льют на них свет. Елена вытаскивает Клитемнестру в центр зала. Двигая запястьями и лодыжками, она отдается ритму, ее украшения позвякивают в такт. Вскоре к ним присоединяются мужчины. Клитемнестра видит, как Кастор прыгает и руками отбивает ритм, а Полидевк закрыл глаза и качает головой, пока несколько девушек, хихикая, наблюдают за ним.
Они останавливаются, только когда по спине начинает струиться пот. Теперь они чувствуют себя еще пьянее и счастливее. Клитемнестра берет горсть сухих фруктов и отпивает немного вина, ее едва ли не лихорадит. Кто-то начинает петь, музыканты принимаются аккомпанировать. Поют о захваченных городах, успешных охотах и набегах. О воинах-женщинах и великих сражениях.
– Мне одному кажется, что поющие мужчины выглядят смешно?
Клитемнестра поворачивается к брату. Кастор захмелел сильнее, чем она, оливковая кожа на щеках раскраснелась. Это зрелище вызывает у нее улыбку.