Клитемнестра
Шрифт:
– Ты выйдешь замуж?
– Меония очень далеко, – отвечает она.
Кастор склоняет голову набок и серьезно глядит на сестру:
– Колхида тоже далеко. Ну и что? Что же нам, оставаться в Спарте и гнить здесь до конца наших дней?
Клитемнестра слышит позади тяжелое дыхание Елены. Она протягивает руку, чтобы помочь сестре взобраться по лесной тропе. Листья похрустывают у них под ногами, солнечные лучи просачиваются сквозь кроны деревьев. Вдоль ручейков и поваленных деревьев растет земляника, в тени
Находиться в гимнасии было невыносимо: во время занятий все постоянно сбивались в кучки и шептались у Елены за спиной. Как только окончился урок танцев, Клитемнестра схватила сестру за руку и потащила по тропе, ведущей на вершину Тайгета. Она знала, что если останется, то не сможет сдержать себя.
Сестры карабкаются к вершине, где воздух холодный и волглый, а верхушки деревьев пронзают небо точно копья. Клитемнестра останавливается у большого камня, а Елена опускается рядом с ней на колени, ее золотистые волосы вымокли от пота, и из них во все стороны торчат мелкие веточки. С такой высоты долина внизу видится бурой и гладкой, заплаты иссушенной желтой земли похожи на шрамы на теле воина.
– Ты слышала о Касторе и Полидевке? – спрашивает Елена. Должно быть, ей рассказал Полидевк. Клитемнестра кивает. – Ты волнуешься?
– Нет, – отвечает Клитемнестра. У них над головами пролетает орел с дохлой мышью в клюве. Клитемнестра провожает орла взглядом, пока он не скрывается из вида, нырнув в глубину леса.
– Жаль, что я не могу уехать, – говорит Елена. – Я бы хотела уехать вместе с ними.
– И отправиться в Колхиду?
– Почему нет?
Клитемнестра пожимает плечами:
– Я хотела бы увидеть Кносс или финикийские колонии. Или Меонию.
– Меонию, – повторяет Елена.
Клитемнестра усаживается на камень, чувствуя, что Елена не сводит с нее глаз.
– Ты хочешь выйти замуж за Тантала? – спрашивает Елена. В ее голосе ни зависти, ни злости – лишь недоумение.
Что ее так удивляет? – думает Клитемнестра. – Она полагала, что я выйду за какого-нибудь мелкого царька или за спартанца? Нет. Я хочу быть с кем-то другим, с тем, с кем я буду смотреть на мир с удовольствием, кто покажет мне его чудеса и загадки.
– Я вижу, как ты меняешься, когда он рядом, – говорит Елена.
– В лучшую или худшую сторону? – спрашивает Клитемнестра.
Елена отворачивается и принимается разглаживать свой хитон. Клитемнестра знает, что за ее спокойствием могут скрываться и скорбь, и страх. Но Елена научилась прятать тьму в глубине, так же как водоросли прячутся под поверхностью воды.
Когда она поворачивается к сестре, Елена уже улыбается.
– В лучшую, я думаю.
За ужином Кастор и Полидевк объявляют о своем скором отъезде. Тиндарей и Леда одаривают их поцелуями, а благородные спартанцы рукоплещут братьям.
– Мы отбудем, как только придет весть, что Ясон в Иолке готов, – объявляет Кастор,
– Родичи и друзья-спартанцы, налегайте на угощения, – говорит Тиндарей. – Сегодня мы празднуем поход моих сыновей. – Снова звучат одобрительные выкрики. Елена молча потягивает вино, а Полидевк в это время что-то шепчет ей в ухо. Клитемнестра наблюдает за ними.
– Тебе грустно? – спрашивает ее Тантал.
Она поворачивается к нему.
– Я вижу, что тебя печалит их отъезд, – говорит Тантал. Он смотрит на нее выжидающе, словно готов в любой момент поймать в ладони ее страхи и секреты.
– Там они будут счастливы, – отвечает она. – Они были рождены для этого.
– Для чего?
– Стать великими воинами. Героями.
– А ты?
– А я родилась не для того, чтобы участвовать в походе какого-то мужа.
– А для чего же тогда?
Она не торопится с ответом.
– Моя бабка однажды сказала, что я была рождена править.
Тантал улыбается.
– Прежде чем вести за собой, любой правитель должен научиться следовать.
– И как долго ты следовал за кем-то? До того, как стал царем?
Он смеется и берет ее за руку. Кожа вспыхивает от его прикосновения. Затем он выпускает ее руку и принимается за еду, а трапезная наполняется хмельными разговорами.
Когда солнце утопает в иссохшей земле, шум в зале стихает. Домашние собаки подъедают с пола остатки еды, стол заставлен грязными тарелками, мисками и полупустыми кубками с вином. Леда и Тиндарей уже удалились в свои покои, и подвыпившая знать разбредается по домам, таща за собой своих жен.
Снаружи стемнело, но в сводчатой трапезной светло. С озорной улыбкой на лице Кастор протягивает Танталу золотой кувшин:
– Выпей еще.
Тантал принимает кувшин.
– Если ты пытаешься меня напоить, то тебе это так просто не удастся.
– Вы в Меонии много пьете? – спрашивает Елена. Она лежит на деревянной скамье, пристроив голову на коленях Полидевка.
– До смерти, – отвечает Тантал. Кастор и Клитемнестра смеются. Она ходит по зале кругами, то и дело выныривая из темноты в яркий свет факелов. Взгляд Тантала следует за ней.
– В таком случае мы не можем отпустить с тобой нашу сестру, – говорит Кастор. – Мы же не хотим, чтобы она умерла, упившись вина.
Клитемнестра заливается румянцем и улыбается:
– Не стоит беспокоиться, Кастор. Ты же прекрасно знаешь, что я могу побить тебя даже после двух кувшинов.
Кастор подбегает к ней и шутливо пытается поднять, но она хватает его руку и заламывает ему за спину. Он хохочет и отталкивает ее.
Елена зевает, и Полидевк поднимается со словами: «Я иду спать». В комнату входит темноволосая служанка и с надеждой смотрит на него, словно только и ждала всё это время, когда он позовет ее. Он не обращает на нее внимания и протягивает руку Елене.