Клинок Шарпа
Шрифт:
– Все настолько плохо?
– Именно. И, в отличие от последней шлюхи, даже не могу потребовать плату за услуги, – чтобы лучше видеть Шарпа, он сдвинул шляпу набок. – Неплохо, Ричард, неплохо. Оружие добавляет немного наглости, но мы можем с этим кое-что сделать, – он оглядел двор и усмехнулся, увидев мертвецки пьяного сэра Робина Колларда, свернувшегося вокруг вазы: – Вот кто нам поможет. Сэр Робин Коллард, душечка. Никогда не умел пить. Я учился с этим сифилитиком в школе – так он мочился в постель, – Спирс подошел к бесчувственному штаб-офицеру, нагнулся и попытался его растолкать. – Робин? Милый Робин?
Коллард молча подался вперед, и Спирс сунул его голову между его же колен. Свернув таким образом Колларда вдвое,
– Вот, наденьте-ка.
– А он?
– Ему наплевать, насколько я понимаю. Сейчас наденете, завтра выкинете. Если этот маленький мерзавец проспится и захочет вернуть свои вещи, сунем его головой в отхожее место: он решит, что дома.
Шарп заправил шейный платок под воротник и накинул бордовый ментик, отороченный черным мехом, чтобы левый рукав свисал свободно. Спирс расхохотался, когда Шарп закинул на плечо винтовку прямо поверх декоративного шитья:
– Смотритесь очаровательно. Может, войдем и поищем, кого бы очаровать?
Зала была полна офицеров и горожан. Спирс расталкивал их, кричал друзьям, без разбора раскланивался. Наконец он обернулся к Шарпу:
– Ели?
– Нет.
– Тут есть корыто, можете сунуть туда свой нос!
Шарп огляделся. Он находился в большой комнате, залитой светом тысяч свечей. По стенам висели огромные темные картины с изображением людей в парадных доспехах. Вдоль одной стены по всей длине комнаты стоял стол, накрытый белой скатертью и уставленный переполненными блюдами, половину из которых он не смог опознать: какие-то мелкие птички, потемневшие в духовке, сочащиеся липким соусом, рядом тарелка со странными фруктами, декорированная пальмовыми листьями и блестящая льдом, который разносили взмокшие слуги, бегая взад-вперед вдоль стола. Шарп взял гусиную грудку, откусил и понял, что проголодался. Тогда он взял еще и отошел в сторону, разглядывая толпу.
Половину ее составляли офицеры – британцы, немцы, испанцы, португальцы: цвета их мундиров составили бы отличную палитру любому художнику. Остальные были гражданскими, одетыми богато, но мрачно: мужчин, как заметил Шарп, было больше, чем женщин, примерно раз в пять, а красивых женщин – одна на сотню. Группа британских офицеров-драгун придумала новую игру, которой и развлекалась в углу: они запускали шарики из хлебного мякиша над толпой, как снаряды из гаубиц, попадая в рассудительных испанцев, считавших падающий с неба хлеб плодом своего воображения. Спирс подбадривал их приветственными криками, поправлял прицел и даже вознамерился лично запустить в воздух целого жареного цыпленка. Ему хором командовали: «Губку вынимай! Заряжай! Запал! Отходи! Огонь!» Цыпленок взмыл в воздух, вертясь вокруг своей оси, потом нырнул вниз, завершив свой полет мощным ударом по богатой мантилье и тщательно уложенным волосам одной из испанских матрон. Она лишь слегка качнулась вперед, не дав драгунам насладиться точным попаданием, а ее спутники молча смотрели на обнажившийся проволочный каркас прически: показалось даже, что из остатков конструкции посыпалась пыль. Кто-то нагнулся, оторвал крылышко и начал жевать.
Спирс махнул Шарпу:
– Боже, Ричард, разве не весело?
Шарп протолкался к нему:
– Генерал здесь?
– А ты как думаешь? – Спирс кивнул на драгун: – Они не посмели бы так развлекаться, будь он рядом. Нет, говорят, он не придет. Зализывает раны, – ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум толпы.
Шарп был представлен кавалеристам: водоворот имен, дружелюбие и одинаковые незапоминающиеся лица. Потом Спирс толкнул его в дверь и вверх по лестнице, двумя огромными кривыми
– Боже! – невольно вырвалось у Шарпа.
– Господь посылает свои сожаления, что не может присутствовать, – улыбнулся Спирс. – Нравится?
– Это невероятно!
– Она вышла за одного из самых богатых чертей в Испании – и самого скучного. Милорд! – он неожиданно отвесил поклон гражданскому средних лет.
Тот серьезно кивнул Спирсу:
– Милорд, – он был пухлым, сердитым и явно англичанином. Поглядев на Шарпа, он исследовал с ног до головы через монокль: мундир последнего был еще мокрым от воды и крови. – Кто вы?
Спирс заслонил Шарпа:
– Это Коллард, милорд, вы должны его помнить.
Его светлость отодвинул Спирса в сторону:
– Нужно следить за внешним видом, Коллард, вы позорите мундир. Ступайте и переоденьтесь.
Шарп усмехнулся:
– Я вырву трахею из твоего жирного горла, если через две секунды твой толстый зад еще не испарится через эту вот дверь! – усмешка скрывала страшную ярость, вылившуюся на ни в чем не повинного человека. Показалось, что толстяк будет протестовать, но он вдруг удалился, покачивая задницей из стороны в сторону. Шарп остался злиться, а лорд Спирс – умирать со смеху.
– Боже, Шарп, вы неподражаемы. Знаете, кто это?
– Мне все равно.
– А я знаю. Лорд Бенфлит, один из наших важных политиков, приехал немного приструнить даго [57] . Тебе будет приятно узнать, что его прозвали лорд Флотская задница [58] . Пойдем! – он взял Шарпа за локоть и повел по лестнице на самый верх. – Кого мы знаем здесь? Кого еще расстроим?
Оркестр играл на специально возведенном помосте, над которым возвышалась арка с позолоченной раковиной-жемчужницей. Музыканты, чьи головы в париках качались в такт мелодии, казалось, подобострастно расшаркивались перед кружащейся по паркету толпой. Среди людей, стоявших вдоль стен, Шарп заметил темные хабиты [59] жирных священников, чьи лица расплылись от выпивки и хорошей еды. Лишь одно лицо было суровым: Шарп разглядел кустистые брови и приветственно поднятую руку. Спирс заметил это жест:
57
Презрительное прозвище испанцев и португальцев.
58
По-английски фамилия Benfleet (Бенфлит) созвучна с Bumfleet (Флотская задница).
59
Ряса с капюшоном.
– Знаете его?
– Кертис. Профессор местного университета.
– Он чертов предатель!
– Он – что? – Шарп был поражен внезапной резкостью Спирса. – Предатель?
– Проклятый ирландец! Видит Бог, Ричард, некоторые ирландцы вполне нормальные, но от некоторых меня тошнит. Как, например, от этого.
– Почему?
– Он же сражался против нас, вы не знали? Когда испанцы воевали на стороне Франции, он был капелланом на военном корабле. Записался добровольцем, как только узнал, что придется биться с англичанами. Он даже хвастается этим!