Клинки севера
Шрифт:
— Но она тебе этого не простит, — закончила Ярини. — Тогда ты должен понимать, что буду чувствовать я, если уплыву, и что-то случится с Лисёнком. Да и со всеми вами.
Спорить бесполезно, это Вилль понял чётко. Сам бы обложил по матушке того, кто даже в шутку предложил бы оставить Леську или Дана. Он сделал всё, что мог. Каждый несёт ответственность за свою стаю.
— Я надеюсь, план у вас есть?
Оказалось, что план появился давно. Когда Ярини вкратце объяснила его, Вилль, изумлённо присвистнув, поскрёб макушку. До воровства аватары ещё не опускались. Хотя… если
— Корабли я ещё не уводил!
— Значит, научишься!.. Да, кстати, ты всерьёз надеялся справиться с ними в одиночку? — Ярини мотнула головой в сторону берега, где полным ходом шла охота на лис. Вдруг кутерьма стихла, послышалось радостное тявканье: "Леська, рыба всплыла!" И следом Алессино деловитое: "Надо палку найти подлиннее."
— Нет… Не хочу, чтобы она менялась… — Вилль тряхнул головой. — Ладно. Плывём, значит, плывём. Тогда прихватим и земляка с собой, тем более, что сюрприз для него достался эпифагам. Уверен, Шумору будет что рассказать Повелителю.
— Мне — тоже. Только сперва тебе надо поспать, а то выглядишь хуже гуля. Здесь неподалёку есть лесничая хижина.
— Я не устал.
Вилль с наслаждением зевнул, едва успев прикрыть рот. Ярини рассмеялась.
— Ой ли? Хороший боец — это сытый и бодрый боец. Не спорь с мудрой, опытной кошкой, Арвиэль.
— Вилль.
— Хорошо… И… Вилль, перестань показушно «выкать». Я же не твоя тёща?
***
Лесничий домик оказался плетёной лачужкой с наполовину растасканной птицами крышей. Сквозь прорехи били косые лучи, выкладывая пыльный пол золочёной мозаикой. У окна притулился колченогий стол в компании четырёх чурбаков, в левом дальнем углу нашёлся очаг, сейчас затянутый паутиной, где под солнечным снопом коптились мухи. Напротив стоял топчан, укрытый чем-то мерзопакостным, на поверку оказавшимся матрасом. Пока Триш с Метисом срезали траву для свежей подстилки, кицунэ куда-то уволок его вместе с мышиными гнёздами.
Словом, хижина оказалась нежилой, что заговорщикам было только на руку.
Сознающих осталось четверо, остальные ушли на «Китобой», заручившись рекомендательным письмом Алессы и парой жемчужин. Ярини не хотела рисковать всей командой. Ближайшие дни, а может, и сутки, обещают быть жаркими, и знахарка надеялась, что «Китобой» успеет отойти достаточно далеко. Корабль, который решили «одолжить» у кэссиди, слишком мал, чтобы вместить всех, но для семерых места хватит за глаза, ещё и «нанятым» матросам останется. Зато в скорости с ним ни одно судно не потягается, даже с магами на борту. Говоря это, Ярини многозначительно усмехалась. Алесса пожимала плечами: при всём воображении она не могла представить себе корабль с печной трубой.
На пару они собрали нехитрый обед из пресных лепёшек и рыбы, умудрившись не поцапаться в процессе. Науми не уживаются рядом, если одна отказывается принять старшинство другой, но сейчас было не до ссор. Поэтому непринуждённо болтали о погоде; внезапно расчувствовавшись, знахарка вспомнила дом, а Ярини
В итоге Вилль чуть не уснул за столом с куском лепёшки в клыках. Разбуженный тычком Лиса, всё же сумел найти силы, чтобы доплестись до импровизированного ложа. И рухнул, как скошенная трава. Алесса прикорнула рядышком, положив голову ему на плечо. Остальные вскоре разбрелись кто куда и в хижине стало тихо.
Но сон не шёл. А потом знахарка вспомнила, как мама нянчилась с новорожденным Лешкой. Три месяца боялась глаз сомкнуть, пока малыш немного не подрос. Вдруг кошка на лицо прыгнет? Вдруг неловко повернётся? Вдруг она проснётся, а он не дышит?
Примерно такие страхи терзали сейчас Алессу.
Так и промаялась до самого вечера.
Шея и правый бок давно затекли, в объятьях Вилля было жарко, но не хотелось будить его неловким движением. Сперва Алесса мечтала о закатной заводи с мелким песочком на дне, утонувшей в тени плакучих ив. Затем вспомнила про стражников в кирасах. Следом — натопленную печку. А себя представила чугунком со щами.
Она заворочалась, пытаясь хоть немного сменить позу.
— Куда крадёшься?
— Я тебя разбудила? — сконфузившись, Алесса привстала на локте.
— Скорее, затёкшая рука, — признался Вилль, массируя плечо. — Уфф! В обнимку хорошо спать во вьюжне, когда за окошком воет.
Алесса согласно вздохнула. Точно. Романтика романтикой, а в такую жарищу хочется обнять снеговика.
Вилль, открыв наконец глаза, лукаво поглядел на неё из-под пушистых ресниц:
— Лесь, признавайся-ка, ты до сих пор атеистка?
— Ну да. А что?
— А ты бы не хотела определиться наконец? Например, принять саттарианство! Это вовсе не сложно, поверь мне. Тебе всего-то надо зайти в воды Себерского Перелива на заре и окунуться с головой три раза, потом прыгнуть с Арттенн — я подстрахую — и под конец без оружия в равном бою одолеть белого медведя. Делов-то — тю-у!
Алесса села.
— Винтерфелл, ты издеваешься?
Тот вскинул брови домиком.
— Н-ну, с какой стороны посмотреть… Ты свадьбу по чьему обряду хотела бы, Лесь?
— По нашему, северингскому! Чтобы вино рекой, похищение невесты, шум-гам и танцы до упаду!
— И церемониальная драка под занавес… Аким с моими прежними обязанностями как, справляется?
— Пока справлялся, но всем не хватало тебя. И особенно мне.
Изумрудные глаза посерьёзнели, теперь они смотрели строго, даже требовательно. Всё-таки в душе каждого, даже самого верного, доброго, заботливого мужчины живёт собственник и эгоист.
— Лесь, так зачем ты приплыла? Я хочу это услышать. Сейчас.
И Алесса ответила. Не вслух, но слова были не нужны.
Хотелось, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Чтобы стучало под ладонью любимое сердце, от волос пахло свежей травой, а горячие губы не отрывались от её губ. Чтобы Вилль всегда был рядом — только руку протяни и коснись. Чтобы рассветы сменяли закаты, зимы — вёсны, где-то в сторонке жил своей жизнью весь мир и Император в частности, а аватар принадлежал только ей. Ей одной.
Дыхание перехватило. Алесса уткнулась лицом в шею Вилля.