Клинки севера
Шрифт:
Когда Русанна выпроводила, наконец, брата и поднялась в комнату, сын сидел на кровати, безвольно опустив на колени растрёпанную голову.
— Мама, я нечисть, да? — простонал несчастный Эданэль. — Оборотень или вампир? Или похуже что-нибудь? Лучше скажи, а? Я уже успокоился и беситься не буду, кусаться не буду…
Мать, смеясь, поцеловала его в макушку.
— Глупенький! Твой отец был аватаром. Ты слышал о них? Эльфы-оборотни, защитники своей расы, своих близких. То, что произошло — это дар твоей покровительницы, Пресветлой Богини Саттары. Бояться нечего,
Молодой полукровка даже голову поднял. Когда это он не слушался маму?
Любой спор Русанна выигрывала вчистую, при этом умудряясь повернуть разговор так, что Дан был уверен, будто сам пришёл к нужным выводам. В один момент повальная влюблённость захлестнула молодёжь Вышковиц, и полуэльф морового поветрия не избежал. А как же! Свидания при луне, стихи дамам сердца, а врагам — язвительные эпиграммы и вызовы на дуэль. До чего ж увлекательно! Ровесник Дана сделал предложение руки и сердца первой красавице Вышковиц Лютии прямо на площади у храма Иллиатара, и юноша вспыхнул. Как так, вперёд него?! Выбирал невесту он с матерью, конечно, и происходило это так.
— К госпоже Беате приехала племянница. Ты слышала?
— Да, сына, мы уже повидались в храме.
— С каких пор ты стала ходить в храм?!
— Не могла же я упустить возможность познакомиться?
— И о чём вы с ней говорили?
— Ах, сына, она не слишком разговорчива. В храме негоже болтать попусту, а она очень набожна, соблюдает все посты и не ест мясо. И серый платок ей к лицу. А позже… Я даже не запомнила. Ни о чём, наверное. Я пригласила их в гости, но не уверена, что придут. Такие скромники!
Бледная моль не заинтересовала Дана совершенно, а вскоре она уехала. Были и другие, но ни одна не подошла красавцу-полукровке, и Русанна слышать не хотела о молодецких похождениях сына. Главное, он всегда возвращался домой, а остроухие детишки в округе не рождались. Так какие претензии?
Дана это насторожило далеко не сразу. Подсобил случай. Однажды юноша гулял по городу вместе с приятелем. Так, без дела. Но стояла погожая ранняя осень, и листья на фоне прозрачного неба горели, будто точёные из золота. Какого эльфа не увлечёт подобный контраст? Дан размышлял, не смотрится ли алый клён излишне вычурно в общем пейзаже, когда друг толкнул его локтем в бок.
— Глянь-ка, мой! Похож, а? — кивком головы указал на рыжего курносого мальчишку. Дан ухмыльнулся: и впрямь одно лицо! Потом задумался. Нахмурился.
Когда шёл домой, настроен был решительно, даже воинственно. Но на пороге на язык точно грузило подвесили. Впрочем, Русанна не была бы собой, если б не сумела его разговорить. И утешила по своей же методике.
— Видишь ли, сына, аватары устроены иначе. Дети у вас появляются только после совершеннолетия.
— Мам, мне двадцать. Я уже четыре года как совершеннолетний.
— Ах, сына, не говори глупостей! Совершеннолетие у вас не зависит от возраста. Твой отец говорил что-то про сабли… Не помню. Хочешь, купим тебе сабли, если ты уже решил обзавестись наследниками?
Пораздумав, он пришёл к выводу, что ещё слишком молод для детского рёва по ночам. Тем более мать сама высмеивала подруг, которые постоянно щёлкают спицами точно галки клювом и восхищаются плачевным состоянием внучкиных пелёнок.
В тот же год Русанна слегла. Сердце и раньше щемило, но едва приступ проходил, женщина шутливо отмахивалась от бледного Дана, стоявшего на коленях возле кровати.
— Рано или поздно Привратница явится к каждому. Но тебя ждут ещё долгие и светлые столетия жизни. Твой отец говорил, будто аватары могут добавить лет самому близкому существу. Глядишь, и станем бессмертными, а, сына?
Отец врал. Или мама что-то не так поняла.
Понаехала родня. Обряженные в чёрное люди плакали, тётушки с рыданием валились на гроб, но поминки окончились песнями. Дан молча сидел во главе стола и мечтал об одном: пусть все свалят к бесям собачьим, и поскорее. Когда хмельных утешителей начали развозить по домам, подошёл дядя и буркнул строго, но отчего-то глядя в пол.
— Теперь своим умом жить будешь. Через год загляну, проведаю.
Но жить своим умом Дан не привык. Пышные похороны съели большую часть денег, а оставшиеся унёс ветер. Наверное. Остались только мамины драгоценности. Дан открывал шкатулку, но вместо того, чтобы выбрать, что продать, медленно перебирал, вспоминая, с каким платьем Русанна одевала то или это…
Дядя нарисовался на пороге гораздо раньше, чем через год, пунцовый от гнева.
— Ты знаешь, что на поселении творится, дурак?! Кто пьёт, кто лапти с голода жрёт! Староста с бригадирами красильщиков лупцуют! Чего уши развесил?! Собирайся!
Едва хозяева в сопровождении трёх стражников въехали в поселение, Дан захотел оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Видел он подобное раньше во дворе сиротского приюта, но там хоть дорожки подметали и ухаживали за лужайкой. Здесь — грязь такая, что чудится, она вот-вот засосёт коня вместе с наездником. Встречать баричей сбежалось наверняка всё поселение, обступив воющей и причитающей толпой, и Дан спрятал нос в воротник, жмурясь от едкого запаха краски пополам с потом. Вперёд, прикусив пальчик, выступил ребёнок с надутым тугим животом. Гомон стих, а он посмотрел с осуждением, как взрослый.
Дан понял, что ещё минута и сбесится либо он, либо люди. И попросту его разорвут. Когда вернулись, рухнул на диван, обхватив голову руками.
Дядя Руфин плеснул вина, посмотрел бокал на просвет и разочарованно цокнул — дешёвка.
— Белое шитьё худо-бедно разошлось, красное и чернуха гниют на складе. В моду входит золотая нить по бирюзе, а их закупать надо, пока момент не упустили! Красильщики вот-вот забастуют. Мастерица-плетея почти ослепла, а девки ей в подмётки не годятся. За землю налог не плачен. Что делать будешь, хозяин?