Клин Клином
Шрифт:
Минуту спустя, весь в грязно-белом тряпье и с вуалеткой на голове, он порхал по комнате, напевая:
– Я маленькое, но очень симпотное привидение из Коврюжинска. Симпотное, симпомпотное. Просто прелесть что за привидение…
– Снова в глаз не хочешь? – зло прошипел Владимир.
– А что, уже получал? – заинтересованно произнес Филипп.
Владимир молча кивнул, а «симпотное привидение из Коврюжинска» пропело, вальсируя и размахивая в такт руками, аки крыльями:
– Не-а, не хочу и не получу. Меня Коржик защитит. На тебя
– Подельник…
– Точно, Володька, подельник, ибо одно дело делаем, – назидательно заметил Богдаша, останавливаясь перед ним и изображая реверанс с грацией гуся на льду.
Глава 16
Кто определит, что важнее: оказаться в нужном месте и в нужное время или, наоборот, в ненужном месте и в ненужное время? Все зависит от того, с какой стороны смотреть. Надежда так и не смогла сразу решить, что было бы лучше: знать, что ее намеревались облапошить люди, к которым она отнеслась с доверием, или пребывать еще какое-то время в счастливом неведении. Зато потом как обухом по голове!
– А теперь выкладывайте все начистоту, гады! – потребовала она, как богиня возмездия, появляясь перед ними.
Те пятнадцать минут, что Надежда простояла за дверью, слушая разговор друзей, дались ей нелегко. Сначала она остолбенела от потрясения, затем разозлилась не на шутку и на волне праведного гнева собралась вытрясти из них всю подноготную. А то потом накал спадет, и она, чего доброго, зальется слезами жалости к самой себе и превратит крутую разборку в нечленораздельное бормотание под неудержимые всхлипы, сопровождаемые шмыганьем носом. Нет, только не это. У себя наверху – все что угодно, но не на глазах у этой троицы мерзавцев!
Богдаша в полуприсяде резко повернулся на грозный оклик и чуть не упал, потеряв равновесие в обвевающих его одеждах. Филипп, сообразно своей натуре, решил сделать хорошую мину при плохой игре: привстал и вежливо произнес:
– Добрый вечер, Наденька. А мы и не заметили, как вы вошли. Проходите, садитесь. Может, чайку? Мы как раз собирались…
– Да заткнись ты, Коржик! – рявкнул Владимир, который многое отдал бы, чтобы оказаться где угодно, но только не здесь и не в эту минуту.
Он понимал: не найти ему таких слов оправдания, которые Надежда сейчас услышала бы. Но и молчать было нельзя, тем более что девушка строго произнесла:
– Ну, я жду! И как же вы собирались обойтись с моим домом?
– Что значит «собирались». Просто строили некие планы, точнее, мечтали, – ответил за всех Филипп, видя, что красный от натуги Богдан занят лишь одним – как бы выпутаться из шутовского наряда, а помрачневший Владимир уставился в пол с таким видом, будто решается его судьба, а он не в силах хоть как-то повлиять на это решение.
Коржик выдвинул стул и снова предложил, сделав галантный приглашающий жест рукой:
– Может, все-таки присядете?
Надежда,
– Видите ли… – распевно начал свое повествование потомок Корша, и девушка снова услышала, как удобно расположен дом ее тетки Нилы, каким спросом пользуются нынче предметы русской и российской старины и прочее, и прочее…
– Это не то, что я хотела бы от вас услышать, и вы это прекрасно понимаете, – резко оборвала его Надежда.
В этот момент Владимир вскочил и, ни на кого не глядя, отчеканил:
– Мы собирались прибрать твой дом к рукам, открыть в нем лавочку той самой старины, о которой ты слышала, а верхний этаж использовать как жилой в летнее время года. Творить, так сказать, на пленэре…
– Но мы же даже не подозревали о твоем существовании как наследницы, – счел нужным пояснить Богдаша, совладавший наконец с привиденческим прикидом и принявший свой обычный растрепанный вид. – Знали только, что проживает в Москве некая племянница, которая в Коврюжинск последние годы и носа не кажет.
– Поэтому и решили от меня избавиться, как только я неожиданно появилась. Избавиться, если не в прямом, то в переносном смысле. – Надежда повернулась к Владимиру. – Что же ты так сплоховал? – вдруг участливо спросила она, качая головой.
– О чем это ты? – произнес он, подняв на нее недоуменный взгляд.
– Не поддержал товарищей в их начинании. Попытался разубедить меня, что не было никакого привидения той ночью, на чердаке. Что все мне примерещилось. Или… или так было задумано с самого начала: я пугаюсь до полусмерти, а ты приходишь мне на выручку в трудную минуту. Этакий бесстрашный герой. Так или нет?
– Нет, не так. Совсем не так. Для меня самого…
– А я думаю, что так. Может, даже ты готов был меня… «охмурить»? – Все трое вздрогнули, услышав последнее слово, а Надежда продолжила, гораздо тише и медленнее, чем прежде, словно размышляя: – А что, это идея. Из влюбленной дурочки можно веревки вить. Что там дом, может, она и саму себя будет готова отдать…
И столько в ее тоне прозвучало безысходности и тоски, что Владимир чуть было не взвыл. Но она подняла на него неожиданно успокоенный взгляд и сказала:
– Однако ведь этого не случилось, и то хорошо, – и подумала: «Нет, все-таки я оказалась в нужном месте и в нужное время, а то, кто знает, что могло бы случиться уже завтра?»
Затем она не спеша поднялась с дивана и вышла из комнаты, напоследок бросив:
– Счастливо оставаться, ребята. А вас и правда природа творческой фантазией и сообразительностью не обделила.
Владимир выскочил из комнаты буквально секунду спустя. Но его приятели не могли бы поручиться, куда он направился. Скорее даже склонны были предположить, что куда угодно, только не за Надеждой.