Клеймо
Шрифт:
Объяснение охранника Генри не устроило. Кнопки «2» и «8» расположены слишком далеко друг от друга. Наверное, сантиметров пять, не меньше. Перепутать очень сложно.
— Мне нужны фамилии всех трех сотрудников, побывавших на втором этаже. Можете определить их по номерам электронных пропусков?
— Конечно. Надо открыть еще одну базу данных. Продиктуйте, пожалуйста, номера.
В перерыве Барнсдейл спросил:
— А в исследовательской Башне есть видеокамеры наблюдения?
— Они есть в каждом здании. В Башне
По клавиатуре вновь пробежались пальцы.
— Готово. Вот список имен сотрудников в порядке возрастания. Первый пропуск 04793 принадлежит Сьюзен Брайант.
Генри это имя было знакомо. Сьюзен работала в отделении патологии. Первая в списке, она вошла в здание в 23:43 в пятницу. Похоже, именно Сьюзен отнесла костный мозг мертвого мальчика в лабораторию на четвертый этаж.
— Дальше, — продолжил охранник. — Следующий пропуск за номером 35976 — Микаэль Адлер.
— Кто это?
— Здесь написано, что он работает в отделении онкологии — гематологии. Техник лаборатории.
Номер пропуска соответствовал третьей строчке в списке на экране компьютера Генри. Адлер вошел в здание в субботу утром в 9:17 и оставался там почти целый день. Вероятно, тот самый техник, что готовил срезы костного мозга Хосе Чаки.
— Остается пропуск за номером 57943. — Дежурный застучал по клавишам. — И принадлежит он доктору Элмеру Маккене.
Меган в темноте пошарила рукой под гамаком, нащупала туфлю и запустила ею в угол хижины, откуда раздавался богатырский храп Джо Халена.
Она услышала, как туфля скользнула по москитной сетке над гамаком. Через секунду хижину потряс очередной сейсмический толчок. Господи, как же спят Эдди и Стив?
Меган рывком потянулась к лодыжкам и яростно зачесалась. Всю ночь она сражалась с полчищами гватемальских блох. Таблетки хлорохина против малярии и репеллент против москитов казались хорошим дополнением к сетке, когда она собиралась в дорогу, но почему-то никто не предупредил ее о блохах.
Эдди весь день убеждал старейшин деревни позволить им остаться на ночь. Уговоры помогли. Их поселили в ветхой лачуге рядом с молитвенным домом, накормили маисовыми лепешками с тепловатым куриным бульоном и наказали держаться подальше от жителей Тикар-Норте.
Предупреждение последовало после того, как Меган попыталась заговорить с матерью Хосе Чаки. Чем ближе она подходила к хижине, тем дальше в дом отступала мать Хосе, прячась за спины других женщин.
Вскоре Меган поняла, почему Хосе Чака стал злым духом: мать обвиняла врачей-гринго в том, что они «расплавили его тело». Звучало весьма непонятно, но именно по этой причине Меган и ее коллег приняли так холодно.
Позднее Эдди рассказал, что несколько месяцев назад умер отец Хосе Чаки — от mal de ojo, «дурного глаза».
— Местные жители называют так любую болезнь, которую
Если верить Эдди, именно из-за смерти отца мать Хосе после поездки в Америку вернулась не в Майякиталь, а в деревню, где родилась.
Вдалеке заскулила собака. Меган перекинула ноги через край гамака и на ощупь поискала рюкзачок. На сегодня сон закончился.
Через три минуты она вышла из хижины. Ее окружало звездное небо, легкий теплый бриз ласково трепал волосы, и только отдаленный гул насекомых нарушал безмолвие ночи.
Освещая дорогу широкой световой дугой от фонарика, Меган подошла к краю плато и направила луч вниз, на скопление хижин, справа от которых был дом со злым духом Хосе Чаки. Она стала осторожно спускаться — мелкими пробными шажками.
Порыв ветра шумно всколыхнул рукава нейлоновой куртки. Девушка выключила фонарик и замерла, напряженно прислушиваясь к движениям в близлежащих домах.
Тишина.
Меган расслабила глаза, и отраженный звездный свет заструился на сетчатку. Наконец в темноте проступили контуры дверного проема.
Она включила фонарик, плотно прикрыв его ладонью: лучики скупо просочились сквозь пальцы. Направо от входа виднелись несколько аккуратно сложенных початков. Рядом стояла чаша с кусочками курицы, над которой роились мухи. В хижине было пусто, Не считая глиняного кувшина для воды посередине, на грязном полу. Глазурованный ярко-пурпурный сосуд поблескивал в лучах света.
Через минуту Меган уже проникла внутрь хижины и заглянула в кувшин. Он был наполнен… грязью?
Разглядывая абсолютно сухое вещество, напоминающее пыль — серую и мелкую, — она вспомнила.
«Врачи-гринго расплавили его тело».
В кувшин она больше не смотрела: это была урна с прахом Хосе Чаки.
Меган присела рядом с останками мальчика. Кто же мог кремировать тело? Судя по настроению обитателей деревни и реакции матери на ее визит, местные жители были против. Коронер? Если медэксперты обнаружили нечто такое, что потребовалось уничтожить, об этом бы узнали в клинике Пол Дельгадо, Стив Далтон. Ерунда какая-то.
Через минуту, выбравшись из хижины, Меган не приблизилась к разгадке ни на йоту.
Погрузившись в мысли, она стала подниматься по холму. Наконец что-то ее подтолкнуло: склон не выравнивался. Давно пора быть на самом верху. Меган полукругом осветила окрестности: вершина холма оказалась правее метров на двадцать. Вместо того чтобы взбираться на холм, она обошла его по окружности и очутилась на обратной от деревни стороне.
Мочевой пузырь вдруг напомнил о том, что еще на несколько дней можно забыть о привычном туалете. Если терпеть, то она так и будет думать об этом неудобстве до самого восхода солнца. После чего, если захочется уединения, придется совершить марш-бросок на полмили в джунгли.