Клеймо
Шрифт:
— Думаю, вам следует об этом услышать, — сказал он. — Мы получили отпечатки пальцев Маккены из отдела по лицензированию медицинской деятельности в Сакраменто.
— И?..
— Бригада по осмотру места преступления сверила их с отпечатком пальца, который мы нашли на шоколадной обертке рядом с местом, откуда стрелял убийца.
— Не тяните.
Блондин ухмыльнулся:
— На обертке — отпечаток большого пальца правой руки Маккены.
— Итак, — довольно произнес клиент Кальдерона, — можно смело вычеркнуть Маккену из списка наших забот.
— Был бы он мертв, — возразил Кальдерон, —
— Так лучше. До сих пор ни он, ни Уилсон ничего не накопали. Они гоняются за миражом. Но если убрать врача, то его теориям могут и поверить. Расследование опять вернется к Тарталье. Или, еще хуже, к отцу Маккены.
— А что насчет Уилсона, патологоанатома?
— Мы продолжаем следить за ним. Благодаря твоей работе без нашего ведома он и чихнуть не сможет.
Кальдерон собирался установить «жучков» и в Квартире Маккены, но осторожность возобладала. Нельзя недооценивать этого бесхребетного таракана. Следы взлома и пропажа записи телефонного сообщения Тартальи только усилят его подозрительность. Зачем рисковать — вдруг бы он нашел «жучков» или «прослушку»?
— Расскажи о клинике, — напомнил клиент.
— Головная боль осталась.
— Разве?
— С клиникой покончено, но в деревни отправилась медицинская бригада, — объяснил Кальдерон. — Мои люди проследили за женщиной по фамилии Каллаген и еще двумя врачами вплоть до деревни Тикар-Норте. Это недалеко от…
— Если подойдут слишком близко — сам знаешь, что делать.
ГЛАВА 27
Не отрываясь от списка на экране монитора, Генри Барнсдейл вытер капельки пота над верхней губой.
Журнал безопасности исследовательского корпуса больницы — так называемой Башни — за минувшие выходные содержал номер пропуска с микрочипом каждого из входивших сотрудников.
Барнсдейл не сомневался, что кто-то проник в лабораторию на втором этаже и подменил костный мозг гватемальского мальчика на образцы другого пациента. Других правдоподобных объяснений, почему при анализе онкологи обнаружили лейкоз, не было.
То, что он подписал фиктивный диагноз в свидетельстве о смерти Хосе Чаки, поначалу почти не беспокоило. Главное, что диагноз вполне устроил медэксперта. Коронер наложил запрет на вскрытие и выдал тело. Катастрофы удалось избежать, и секрет «Зенавакса» остался под замком.
Но сейчас ему не терпелось узнать, каким образом «Зенавакс» так легко подтасовал итоги и развалил расследование обстоятельств смерти пациента. Играть роль зиц-председателя Генри больше не собирался. Он и так слишком долго позволял исполнительному директору «Зенавакса» держать себя в неведении.
Когда внезапный порыв ветра распахнул высокие створчатые окна за спиной, руки Генри дернулись, как у куклы на ниточках. Прошло не меньше минуты, прежде чем успокоилось бешено заколотившееся сердце.
«Господи, ради чего „Зенавакс“ убивает людей? Наверняка убийство Эриксона тоже как-то укладывалось в эту схему. Я связался с психами».
Неужели исполнительный директор и в самом деле считает Генри наивным дурачком, который поверит, что убийство Тартальи — чистая случайность? Что мальчик, болезнь которого вызвала панику в «Зенаваксе», умер от лейкоза, а не от смертельной ответной реакции организма на вакцину?
«За кого меня принимают? За идиота?»
А если «Зенаваксу» вдруг покажется, что Генри
Нужна защита. Рычаг влияния. Играть в такую игру Генри умел. Знание секретов как друзей, так и врагов уже не раз сослужило ему добрую службу.
У «Зенавакса» правила те же.
И первым будет секрет, который спрятан в больнице. В конце концов, это его территория. А значит, и преимущество в тактике. Скоро станет ясно, как же «Зенаваксу» удалось так быстро и эффективно остановить аутопсию Хосе Чаки.
Вариантов только два: либо онколог Адам Смит сознательно сфальсифицировал анализ костного мозга, либо кто-то подменил образцы. Первый вариант казался невероятным. Внятного мотива участвовать в такой интриге у Адама Смита и быть-то не могло. В отличие от Барнсдейла, который не от хорошей жизни овладел искусством мимикрии, Адам Смит с презрением относился к «Зенаваксу», и это выглядело вполне естественно.
Оставалась вторая возможность, но для этого злоумышленнику требовалось иметь Доступ в лабораторию и четко знать внутренний распорядок больницы.
В медицинском кампусе относительно недавно построенное здание исследовательского корпуса стояло обособленно. В больнице люди свободно могли ходить, где им вздумается. Однако в Башне действовала система электронных пропусков — и только для сотрудников. Информация считывалась с микрочипа, система безопасности записывала дату, время и личный номер каждого. Пройдя входную дверь, работник снова должен был пользоваться пропуском для входа в лифт, и система регистрировала номер этажа. Лаборатория костного мозга занимала весь второй этаж.
Между 19:00 пятницы, когда Хосе Чаку привезли в отделение неотложной помощи, и 18:00 субботы, когда Адам Смит выдал Генри результаты анализа костного мозга, в Башню зашло двадцать семь человек. Генри прокрутил таблицу до колонки «Этаж» и, кликнув мышкой по иконке, отсортировал список по возрастанию номеров этажей.
За указанный период в двадцать три часа доступ на второй этаж получили три сотрудника. Колонка «Личный код» показала номера электронных пропусков без фамилий. Первый человек вошел в здание в 23:43 в пятницу, посетил второй этаж и покинул здание в 23:57. Второй сотрудник прошел в Башню в 7:23 в субботу, побывал на втором и восьмом этажах и покинул здание в 9:30. Третий прошел входной контроль в 9:17 и, выйдя на втором этаже, оставался там до 16:36.
Генри позвонил в службу безопасности и поговорил с дежурным. Охранник открыл базу данных и начал искать записи, которыми заинтересовался Барнсдейл.
— Посмотрите вторую строчку. Похоже, что человек прошел как на второй, так и на восьмой этаж, — попросил Генри.
Он услышал, как пальцы пробежались по клавишам.
— Да, сэр. Вот она… Нет, подождите. Этот сотрудник был только на восьмом этаже.
— Откуда вы знаете?
— Ночью и по выходным лифт между вызовами возвращается в вестибюль. Если человек остановился на втором этаже, должна быть отдельная запись с более поздним временем: вызов лифта на второй этаж и нажатие кнопки «8». Но в базе такой записи нет. Сотрудник вошел в лифт и нажал обе кнопки — одну задругой. Запись в базе показывает, что он покинул Башню, спустившись с восьмого этажа. На втором этаже его просто не было. Видимо, зайдя в лифт, ошибся кнопкой.