Клеймо тирана
Шрифт:
— Ну что, все еще любишь, шлюха? Нравится быть пользованной?
— Замолчи.
— Надо было тебя Гоше отдать, он бы с тобой не церемонился.
— Замолчи! Я люблю тебя! У меня ничего с Колей не было.
— Может еще соврешь, что беременна от меня и спасала ребенка?
— Это… правда.
Он толкает меня и просто идет к двери.
— Леон! Леня! Остановись! Просто остановись! Выслушай меня!
— Отсюда тебе лучше свалить, скоро полиция приедет, — только и говорит он, даже не оборачиваясь, оставляя меня ощущать
Я мельком бросаю взгляд на Колю и закрываю лицо руками, стекая на пол, захлебываясь собственным горем. Собственной болью, что убивает меня и не дает даже вздохнуть.
Глава 39
Сколько я так просидела, глотая слезы и захлебываясь рыданиями, не знаю.
Оплакивала собственную глупость, Колю, в смерти которого виновата, Леона, который теперь ненавидит меня, ребенка, который никогда не узнает своего отца.
Я просто тонула в этих слезах. Не могу даже разогнуться, словно меня скрутило от боли. От раздирающей изнутри боли, словно это я собственной рукой выжимаю жидкость из всех внутренностей.
Вздрагиваю, когда рука натыкается на что — то вязкое и теплое. Одергиваю руку, а потом вскрикиваю, смотря, как вся ладонь покрылась кровью.
Вскакиваю и поскальзываюсь, падая в лужу. Собственный рев эхом разносится по комнате, а я почти ползу в душевую, чтобы смыть с себя хоть немного крови.
Включаю кипяток, чувствуя, как он почти сдирает кожу, только вот душу не очищает, наоборот заталкивает страдания глубже, вживляя их в меня навсегда.
Дура, господи, какая я дура!
Я выхожу из душа, только когда не чувствую кожи, обматываюсь полотенцем и открыв дверь замираю.
В комнате, размером с небольшую кухню набилось столько народу, словно в метро в час пик. Каждый занят своим делом, каждый выполняет свою работу, и только Андронов стоит недвижим в этом хаосе и смотрит прямо на меня.
— Рад, что твои мужчины оказались настолько примитивны и предсказуемы, — говорит он спокойно, заложив рука за спину. — Надеюсь мне не нужно тебе объяснять, что если ты не пойдешь со мной, то вот это повесят на тебя.
Он кивает на Колю, которого фотографируют в той же позе, в которой он замер в вечном покое с дыркой во лбу…
— С вами куда, — сглатываю я, чувствуя, как страх, расползается ледяными веревками, стягивая мою только что ошпаренную кожу.
— Туда, куда я скажу. Я слишком долго ждал.
— Ждали?
Он подходит ближе, а меня от страха начинает колотить. Мне жарко и холодно. Адреналин в крови подскакивает, а я сжимаю кулаки, понимая, что теперь реально лучше умру, чем стану чей — то подстилкой.
— Ждал, ждал. Ты должна была достаться мне девственницей, девочка. Я очень люблю маленьких девочек, — подходит он все ближе, пока за его спиной уносят Колин труп, пока рабочие стирают кровь и
— Понравилось! — кричу, толкаю этого худого старика так, что он взмахивает руками и падает спиной на пол.
В комнате воцаряется тишина, словно прогремел выстрел. Все в шоке смотрят на меня, на Андронова, потерявшего сознание. Я пытаюсь раскачать тело, пытаюсь понять, что делать. Если не рвану сейчас, меня просто посадят. Или убьют.
Я медленно, словно по краю обрыва, подхожу к углу комнаты и беру свой рюкзак. Без него было бы сложно. Никто не шевелится, пока не раздается хрип:
— Убейте суку!
Время словно набирает ход, а я вместе с ним. Просто срываюсь на бег и вылетаю из номера в одном халате.
Бегу босиком со всех ног, прямо на улицу, совершенно не понимая куда идти и что делать. Если уж меня так легко нашел Леон, то Андрону труда вообще не составить.
И что дальше? Его плетка? Тюрьма? Смерть!
— Вера! — слышу грозный окрик и сердце заходится в волнении.
Леон! Это он! Он спасет меня! Он поверит мне!
— Вера!
Оборачиваюсь в поисках источника, в надежде увидеть любимого!
Передо мной вдруг тормозит машина, а внутри сидит не Леон…
Лысый мужик, который помог мне тогда в клубе. Саша. Точно.
— Ну что ты встала?! Залезай, если жить хочешь.
Я оборачиваюсь, замечая, как из гостиницы высыпаются люди и тут же прыгаю в машину. Только закрываю дверь, как она срывается с места. Кричу, когда в нее попадает пуля.
Саша давит мне на голову, заставляя опустить ее в колено. Как учил Леон.
Он везет меня к нему?
Как только мы отъезжаем на приличное расстояние, он дает мне поднять голову.
— Ты везешь меня к Звереву? Он попросил меня спасти?
— Нет, Вер., — качает он головой. — Ты про Леню забудь, он тебя вычеркнул.
У меня смешок вырывается.
— Ты врешь. Он конечно позлиться, но все-таки…
— Да, другая у него! — рявкает Саша. А я головой качаю.
— Какая другая, что ты несешь? Зачем ты мне это говоришь? Зачем ты вообще приехал?!
— Он вчера искал тебя весь день, рвал и метал. Я сразу идею подал, что ты снова со своим Колей связалась, он не поверил сначала, защищать тебя начал. Но я-то вашу женскую натуру знаю.
— Какую натуру.
— Ну не можете вы без мужиков. Вам же кто — то всегда нужен. Это вы орете громче всех, что самостоятельные и независимые, а по факту просто всегда находитесь в поисках более теплого местечка, — он ведет машину по городу, но я почти не разбираю дороги, лишь слышу его тяжелый голос, что отдается головной болью. Зачем я позвонила Коле. Неужели Саша прав? — В общем мы выяснили, что, Коля твой давно в Москве, тебя выкуривал, а тут ты сама ему позвонила. Короче, все поняли… Нашли его, нашли тебя. Он то уехал, а я остался.