Клевые
Шрифт:
— Входи, родимый! Пришли!
Белокурая, худосочная девчушка, обвязанная с головы до колен в теплый платок, приподнялась на постели. Большие, серые глаза заискрились радостью.
— Бабуля! Пришла наконец-то! Как долго тебя не было. Яуже плакала…
— Не надо, Анюта, реветь! Глянь, я тебе братика нашла! Теперь он с нами станет жить! Правда, внучок! — повернулась к Антошке, гладя головенку девчушки.
— Правда! — отозвался Антон, глядя не без содрогания, как старушка достает
Бабка тщательно обрезала картошку, отряхивала хлеб.
— Сегодня мы поедим тюрю! А потом суп с сосисками. Ничего, что не густо в животе, больше света для души останется. Она главнее!
Мыла бабка сосиски, поглядывая на щебечущих детей. Они знакомились и, кажется, пришлись по душе друг другу.
— Антон! Я когда на ноги встану, мы с тобой поиграем в прятки?
— Конечно! Даже во дворе! — обещал мальчишка.
— Антошка, а ты не будешь меня бить, если я устану?
— А почему бить? Я девчонок не луплю.
— Я не девчонка, а твоя сестричка! Так ведь бабушка сказала?
— Сестру и вовсе бить нельзя! Да еще такую маленькую!
— А почему меня папка бил? Или мне нельзя у него попросить конфету? Я только одну хотела! А он меня по заднице нашлепал. Сказал, что я попрошайкой расту!
— Забудь, Анютка! Пьяный он был!
— А почему у него только на водку деньги есть?
— Зато мама много конфет тебе принесла, — напомнила старуха.
— Да, я фантики и теперь нюхаю! Хочешь, тебе дам понюхать!
— достала коробку из-под подушки и протянула Антону, открыла, сунула под нос. — Правда, вкусно пахнет? Если б я знала, для тебя оставила б!
Бабка крошила в миску с водой кусочки хлеба, готовила тюрю. Антошка отказался ее есть, сказав, что пока не хочет. Аня с бабкой ели жадно. Но тюрю для Антона, оставленную в миске, не тронули.
Мальчишка огляделся. В двухкомнатной квартире на первом этаже, куда привела его бабка Уля, еще сохранились следы прежнего достатка. Это пацан приметил по посуде и мебели, уцелевшим каким-то чудом.
— Ты учишься в школе? — спросила старуха Антона.
— Уже нет! На работу хочу пойти!
— Куда ж тебе, такому маленькому? Нынче взрослые
на кусок заработать не могут! Вон мой зять! Строитель! А и без заработка тоже! Теперь никто не строит! Только ломают! — вздохнула старуха и поинтересовалась: — А ты где жил?
— У чужих! — ответил Антон.
— Родители имеются?
— Отца нет! Погиб! А мать… Она сама живет, — не смог соврать. И добавил: — У меня тоже была бабуля. В Одессе. Умерла недавно. Она одна любила меня. И я ее тоже, — сжался в маленький, дрожащий комок.
— Я на руки хочу! — внезапно потянулась к Антону Аннушка и, обвив его шею тонкими до прозрачности руками, прижалась к мальчишке и спросила: — А меня будешь любить?
— Аннушка,
Антошка парил ноги. Бабка Уля указала на диван, где предложила отдохнуть. Заранее постелила на нем. И когда мальчишка лег, старуха, сев рядом, принялась рассказывать детям сказку.
Она была такой доброй и светлой, совсем непохожей на жизнь за стенами квартиры, в ней расцветали прекрасные цветы и добрые феи влюблялись в рыцарей не за деньги, а за смелость.
Антошка невольно вспомнил свою бабку, она тоже знала много добрых сказок и не скупилась, рассказывала на сон. Мальчишка всхлипнул в кулак.
Зачем жизнь так свирепа? Почему отняла дорогое, оставив взамен тепла большую, холодную льдину? Ведь я любил бабулю, — вдавился в подушку, дрожа всем телом. Эх, если бы она была жива! Я никогда не жил бы на чердаке и не дружил бы с лягашатами! Не тряс бы торгашей! Ходил бы с рыбаками в море на кефаль! Не дала бы ковыряться в урнах с мусором. Кормил бы ее и себя! Не жил бы в бардаке среди распутного бабья! — думал Антон.
— Попей чайку, внучок! Небось, застыл в сквере? Ишь, как тебя трясет! Привстань, родимый! — держала старуха кружку чаю, с тревогой вглядываясь в лицо мальчишки.
Когда он уснул, она укрыла его сверху теплым одеялом. А утром, когда Антон проснулся, старухи уже не было дома. Аннушка спала, разметавшись в постели. Рядом не табуретке записка: "Внучок! Съешьте с Аней суп. Я кастрюлю обмотала полотенцем, чтоб не остыл скоро. Если сестричка захочет пить, дай ей чай из термоса. И сам попей. На улицу не ходи, чтоб не застыл. Ждите меня, мои хорошие".
Антон быстро оделся. Пошуршал в кармане деньгами, пошел к двери.
— Куда ты уходишь? Опять меня одну оставляете? — услышал за спиной слабый голос.
— Я скоро вернусь! — пообещал наспех.
Антон не соврал. Он купил хлеба и колбасы, сыра и конфет, даже банку халвы для девчонки. Домой бежал вприскочку, пришлось выстоять в двух очередях. Зато какой сюрприз! Обрадую бабку и Аньку! — шевельнулось в душе нерастраченное тепло. Антошка влетел в комнату, едва не сбив с ног страруху.
— Где носился, неслух? Ведь просила тебя не уходить из дома! Разве можно простывшему на холод? Явот пенсию получила! Меду купила тебе! Лечить буду! — торопила Антошку раздеться, помогала ему.
— Антошик! А бабуля нам с тобой печенье купила к чаю! Я его не ела, тебя ждала! — сообщила девчонка, выпутываясь из платка.
— А я тоже кое-чего принес! — похвалился мальчишка и выгрузил на стол свертки, пакеты и кульки.
— Где деньги взял? — нахмурилась бабка.