Клетка
Шрифт:
Я так же безразлична к их чувствам, как они к моим. Всё справедливо: что взрастили, то и получите.
Олег хочет налить вино в бокал, но я отбираю у него бутылку, делаю несколько глотков с горла, утираю тыльной стороной ладони губы и ухожу в тишине наверх. Я хочу уйти от этой реальности посредством алкоголя, раз выбора у меня нет.
Останавливаюсь на лестнице, разворачиваюсь.
— Если тронете Дениса, я покончу с собой. Можете запереть меня, привязать, упечь в психушку, я найду способ, проверьте!
Конечно, я хочу жить, но жить на свободе с любимым
Глава 27
Нелли
Я пью вино прямо из горла, облокотившись на перила балкона, смотря вслед родителям, которые покидают наш дом. Мама что-то причитает, отец, как всегда, ее не слушает, вышагивая, словно военный. В какой-то момент он оборачивается, поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Демонстративно затягиваюсь электронной сигаретой, выпуская дым.
Никогда при нем не курила и не уверена, что он вообще знал о том, что иногда балуюсь никотином. Я уважала родителей и не смела при них совершать неприемлемые действия. Сейчас плевать. Нельзя уважать тех людей, которые не уважают тебя. Нельзя бояться ранить чувства тех, кому плевать на твои чувства.
Отец останавливается и долго смотрит на меня, словно не верит своим глазам. Не понимает меня. Он мог бы прийти ко мне, поговорить, как родной человек, и прислушаться. Но нет, он предпочитает молчаливое осуждение. Горько. Настолько горько, что я запиваю эту горечь вином, смотря, как родители садятся в машину. Словно я больше не их проблема.
Скорее всего, они уже решили мою судьбу. Или оставили это Олегу.
Начинаю смеяться им вслед, словно действительно сошла с ума. А может, они правы, и так оно и есть. Может, я и правда настолько больна, что даже не могу адекватно оценить свое состояние. Плевать. Мне нравится сумасшествие, оставьте меня в этом состоянии. Начинаю пьянеть. Немного отпускает напряжение последних дней, но накатывает тоска по Денису.
Мне хочется в его ласковые, умелые, любящие руки. Очень-очень хочется. Что может быть проще: надеть кардиган, спуститься вниз, сесть в такси и мчаться к человеку, который тебя ждет. Я очень надеюсь, что он меня ждет. И что его судьбу еще не решили, как мою.
А теперь хочется кричать.
Отпиваю еще вина, захожу в комнату, натягиваю на себя кардиган, чтобы не пугать охрану своей помятой пижамой с глубоким декольте. Бегу вниз к Довлатову. Мне срочно нужно знать, что с Денисом.
Если они тронули его...
Если тронули, я подожгу этот дом вместе с собой. Моя истерика всегда выглядит именно так. Я никогда не плачу драматично в подушку, а совершаю сумасшедшие, неадекватные поступки. Сбегаю вниз.
— Далеко собралась? — раздается вкрадчивый голос Олега из темноты гостиной. Останавливаюсь. Я не могу подставить Вадима. Уже медленно иду к бару, словно так и хотела.
— У меня закончилось вино, — небрежно
Слышу шаги Литвина, он подходит ко мне, берет бутылку вина, начиная ее открывать.
— Попробуй это. Хорошее премиальное, почти твой ровесник. Берег его для особого случая, — иронично усмехается.
Олег всегда разбирался в напитках лучше меня. Он ценитель, да. Он во многом разбирается и очень умен. Что меня поначалу восхищало и покоряло. Мы могли разговаривать часами. Его интеллект казался мне сексуальным. Пока я не поняла, что у этого демона есть и темная сторона, прикрытая маской интеллигентности.
Молча смотрю, как Олег выливает бутылку вина в специальный кувшин, чтобы оно подышало.
Ох, эти его педантичные ритуалы...
Закатываю глаза, отхожу от бара, сажусь в кресло.
— Почему ты дома?
— Где же мне быть? — спрашивает Олег, наполняя свой бокал льдом. — Это мой дом.
— Обычно твои вечера, да и ночи проходят вне дома.
— Сегодня решил уделить время тебе, моя неверная супруга, — в голосе яд.
Олег, как истинный скорпион, жалит, при этом сохраняя пугающее спокойствие.
— Что же раньше не уделял мне время? — тоже кусаю его в ответ. Вины я за собой не чувствую.
— Это моя ошибка, прости, не идеален, — ухмыляется, закатывает рукава рубашки и наливает мне вина. Подходит ко мне, протягивает бокал. Беру, вдыхая запах вина.
— Яду подсыпал? — усмехаюсь, демонстративно отпивая.
— Мне несколько льстит, что ты готова принять из моих рук даже яд. Но нет, хотя это, наверное, многое бы решило. Безутешный вдовец выглядит красивее, чем рогоносец. Не находишь? — смеется, садясь в кресло напротив меня.
Нас разделяет журнальный столик. В полумраке силуэт Олега выглядит устрашающе. Тишина, слышен только звон льда в бокале Олега, которым он играет.
— Найди себе куклу, Олег. Такую милую овечку, которая будет красиво хлопать ресницами и заглядывать тебе в рот за твои деньги. Будешь выставлять ее обществу, как ценный экспонат. Выдрессируешь под себя, как надо, воспитаешь, и будет тебе счастье, — предлагаю ему.
— А я семь лет назад, когда женился на тебе, полагал, что так и будет. Опять прокол. Старею, наверное, совершаю ошибку за ошибкой, — качает головой. — И где гарантия, что следующая моя супруга, послушная красивая кукла, не превратится в тебя, ведьму? Я безжалостно порчу женщин, — устало выдыхает он.
— А женщин надо любить, чтобы они продолжали быть верны тебе и позволяли собой управлять.
— Чего нет, того нет. Не умею я любить, — разводит руками.
— То есть ты даже не скрываешь, что никогда меня не любил? —выгибаю брови. Голова кружится, тело ватное, я пьяная. И язык мой развязывается. Да и незачем нам больше подбирать слова.
— А ты любила?
— Казалось, что да…
— Вот именно, что казалось, Нелли. Это всё иллюзия, никому не нужная лирика. Любви нет, есть страсть, похоть, желание, но временное. А брак, тем более по расчёту – это реалии.