Клетка
Шрифт:
— Пока, — выдыхает Анна. Нажимаю на гарнитуру, сбрасывая звонок.
Я остыл?
Сажусь в тачку за руль, откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза, пытаясь дышать ровно. Медитирую на своем ощущении. Пытаюсь обрести равновесие.
Где, блядь, моя хваленая выдержка?
Кто разрешал этой ведьме врываться в мою голову?
Через пару часов из ресторана выходит Нелли. Почему-то одна. Спешно садится в машину на заднее сиденье. Переглядываемся с Михой, ни хрена не понимая.
Нелли откинулась, прикрыла глаза, словно спит. Дышит глубоко, отчего его грудь вздымается. Сглатываю, переводя взгляд в лобовое стекло.
Хочется спросить, всё ли с ней в порядке. Но я стискиваю челюсть, не позволяя себе этого. Нет ничего критичного, если поинтересуюсь. Я охранник, вдруг ей нужна помощь. Но я намеренно молчу. Потому что перехожу границы, и это надо как-то останавливать.
Минут через двадцать из ресторана выходит Литвин, разговаривая по телефону. Миха открывает ему дверь.
Едем домой, Нелли не меняет позы и не открывает глаз. Литвин продолжает говорить по телефону.
— А ты что, сука такая, мне устроила?! — взрывается Литвин.
Сначала мне кажется, что он продолжает телефонный разговор. Но нет, это он Нелли. Я не должен вмешиваться в семейный конфликт. Я здесь никто. Но тело напрягается. Смотрю в зеркало. Нелли не отвечает, словно не слышит Литвина.
— Сколько ты выпила? — также яростно спрашивает он у нее. Ответа нет. Литвин качает головой и сжимает переносицу, словно очень устал. Немного выдыхаю, думая, что конфликт исчерпан.
Но нет, ровно через несколько минут я чувствую резкое движение позади. Перевожу взгляд в зеркало. Литвин хватает Нелли за шею и дергает на себя. На автомате жму на педаль газа. Нелли не реагирует. То есть не сопротивляется, ехидно усмехается в лицо Литвину. А тот в ярости.
— Сколько бокалов я разрешал тебе выпить? — рычит ей в лицо. А меня накрывает агрессией. Нельзя такую женщину так хватать, нельзя с ней так разговаривать. Стискиваю руль, пытаясь не сорваться.
Это, блядь, не мое дело!
Повторяю себе. Но моя установка не работает.
— Я тебе не собака, чтобы выполнять команды, — ухмыляется ему в лицо.
— Что ты, мать твою, устроила? Что, сука, нес твой рот? — встряхивает ее, как куклу.
— Не нравится? — снова расплывается в улыбке, словно провоцирует мужа. — Так не терпи.
— Ты, сучка, намерено всё это? Да?! — уже кричит ей в лицо. И я на инстинктах и адреналине резко виляю машиной в сторону, так, что их качает на заднем сидении.
Это косяк, но я добиваюсь своего, Литвин отпускает Нелли.
— Это что, мать вашу, сейчас было? — переключается на нас.
— Собака резко выскочила на
Миха в ах*е, переводит на меня взгляд, прекрасно понимая, что никакой собаки не было. Но молчит.
— Так давил бы ее на хрен! — срывается Литвин. Стискиваю челюсть до хруста зубов.
Литвин успокаивается, тоже откидывается на сиденье, прикрывая глаза. Нелли смотрит в окно, потирая шею. А я ловлю себя на мысли, что мне хочется сломать руки, которые посмели причинить ей вред.
Доезжаем до особняка в полной тишине. Пытаюсь дышать ровно. Отключиться вообще от реальности. Только механические отлаженные действия. Всё. Но моя установка снова не срабатывает.
Потому что, как только машина тормозит во дворе усадьбы, Нелли вылетает из салона и идет не к дому, а в сторону рощи, там нет освещения. На дворе ночь, небо затянуто тучами. Там кромешная тьма.
— Стой! — вылетает за ней Литвин. Но Нелли не реагирует, скидывает туфли и ускоряет шаг. — Как же, сука, ты зае*ала! — рычит Литвин. — Придушу, тварь!
На шум выходит Довлатов.
Литвин срывается за супругой. И я на автомате, не думая, срываюсь за ними. Если он позволил себе душить ее и так разговаривать при охране, что он может сделать с ней наедине?
Тело горит. Действую неосознанно, на инстинктах. Защитить женщину.
— Тормози, Ден! — за мной срывается Довлатов.
Не реагирую. Я сейчас невменяемый. Дергаюсь назад, когда Довлатов меня догоняет и с силой разворачивает к себе. Я теряю Нелли и Литвина из виду. И мне это не нравится. Дергаюсь, пытаясь вырваться.
— Ден, мать твою! — рявкает на меня Довлатов. — Приди в себя!
Скручивает меня силой и затаскивает в комнату охраны. Я могу вырваться и положить его. Хотя бы попытаться, но я подчиняюсь. Хотя всё клокочет внутри.
— В мой кабинет! — холодно велит Седой, пока поднимаемся. Беру себя в руки. Точнее, надеваю маску отстраненности. — Это что сейчас было? — с подозрением спрашивает Довлатов, разворачиваясь ко мне, когда мы входим в кабинет. Стискиваю челюсть. — Ты что творишь? Запал уже на нее? — всматривается мне в глаза.
Да, он выкупил меня с потрохами.
Я запал.
— Нет. Просто инстинкты сработали. Не могу смотреть, когда обижают женщину. Отец безбожно бил мать. С тех пор триггерит в такие моменты.
— Точно? — не верит мне Седой.
Правильно делает, что не верит, дело не в моих детских травмах.
— Точно. Всё, я в норме, — расправляю плечи.
— Ладно, поверю в первый раз на слово, — выдыхает Довлатов.
Подходит к импровизированному бару, наливает в два стакана виски. Протягивает мне бокал.