Клэрити
Шрифт:
Чтобы поспеть за ним, мне пришлось почти бежать. Тем не менее я успевала поглядывать по сторонам: мерцающие флуоресцентные лампы под потолком, след от сигареты на линолеуме, серые стены давно просили покраски.
Внезапно Тоскано остановился, и я чуть не врезалась в его спину.
— У вас есть две минуты, — предупредил он, открывая дверь.
Перри вздрогнул, но, увидев меня, слегка успокоился. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. Можно ли мне обнять его? Ощущения были нереальными, как будто
Я села напротив брата и положила руки на стол:
— Ты как, нормально?
Он пожал плечами.
— С тобой хорошо обращаются?
— Вполне. Но пока ничего и не было. Принесли мне газировки.
— Тебя не допрашивали?
— Я думаю, они ждут адвоката.
— Наверное, Спеллмен распорядился, — сказала я. — Тебя будет представлять адвокат мэра. Он уже едет. Тебя начнут допрашивать, когда он будет здесь.
Перри кивнул, разглядывая свои руки. Его лицо было болезненно-зеленоватого оттенка.
Мне показалось, что сейчас его стошнит прямо на стол.
— Все будет хорошо, Перри.
— Откуда ты знаешь? — прошептал он.
— Ты же не делал этого, правда? — сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Нет. — Он посмотрел на меня неживыми глазами. — Я не делал этого.
Отринув все сомнения, я взяла его руки в свои:
— А если ты не делал этого, тебя не смогут обвинить.
— Смогут. Так всегда бывает.
— Только в кино, — ответила я, понимая, что это не совсем правда.
Перри смотрел в стол, он совершенно пал духом. Я думала, что бы еще сказать, но на ум ничего не приходило, и я лишь крепче сжала его руки. Мы молча сидели, пока не вернулся Тоскано и не сказал, что время истекло.
Он отвел меня обратно в комнату ожидания. Габриэля там уже не было. С моей матерью разговаривал представительный седоволосый человек в дорогом костюме; мама, похоже, пребывала в ужасе.
— Что происходит? — спросила я, направляясь к ним.
Мужчина в недоумении поднял на меня глаза.
— Это Клэрити, моя дочь, — сказала мама. — А это мистер Нельсон, адвокат Перри.
— Здравствуйте, — вежливо произнесла я. Мне не терпелось узнать, о чем они все-таки говорили.
— У нас проблема, — картонным голосом сообщила мама. — При обыске кое-что обнаружили.
— Орудие убийства? Его подбросили! Не может быть…
— Нет, не это, — прервал меня Нельсон, он говорил мягко, но уверенно. — В вашем доме обнаружена кассета с записью со стоянки ресторана. На ней видно, как ваш брат уезжает с жертвой именно в ту ночь, когда ее убили.
Украденная кассета… Перри идиот!
— Он взял ее, чтобы никто не знал, что он был с Викторией, чтобы никто не подумал, что это он. Но он не убивал ее!
— Подобные действия расцениваются как косвенные улики. Он украл пленку и спрятал ее — это целенаправленная попытка
— Мне нужно увидеть эту пленку. На ней может оказаться настоящий убийца.
— Клэрити, — обратился ко мне мужчина, — полиция считает, что настоящий убийца уже задержан.
Затем он стал твердить, что мы ничего не можем сделать и что нам лучше уехать; когда полиция примет решение — арестовывать Перри или отпустить его домой, — он позвонит. Скорее всего, это произойдет в течение нескольких часов, добавил он.
Мама послушала его и отправилась домой. Я же, представив мамину неминуемую истерику, решила пойти к океану.
По положению солнца я определила, что было уже далеко за полдень. Я не обедала, но не чувствовала себя голодной. Сняв босоножки, я шла босиком по теплому песку. Меньше всего мне хотелось встретить кого-нибудь из школы. Слухи об аресте Перри могли распространиться со скоростью гриппа.
Внезапно я остановилась, увидев парня, из-за которого еще несколько дней назад ощущала порхание бабочек в своем животе. Всего в паре метров от меня на песке сидел Габриэль. Он был только в шортах, рубашка лежала рядом. Габриэль глядел на океан, и я на мгновение пожалела, что не умею читать мысли.
Он тоже заметил меня и вскочил, стряхивая с шортов песок. Его широкие загорелые плечи обещали защиту, но я не нашла в себе силы улыбнуться.
Во мне боролись смешанные чувства. Физически меня влекло к нему, но разум предупреждал: остановись! Он не верил ни мне, ни моей семье. Он с презрением относился к моим способностям, хотя и не говорил почему. В самом деле, почему? Разве это как-то влияет на мою личность?
По его лицу я видела, что ему тоже нелегко. Я ему нравилась, но он ненавидел парапсихологию. Возможно, он даже считал, что мой брат — убийца…
Габриэль обнял меня — крепко, нежно. И я тут же забыла, что хотела оттолкнуть его. Я нуждалась в поддержке. Мне нужен был кто-то. Сейчас.
— Я так боюсь за него, — сказала я.
— Понимаю, — прошептал он, перебирая рукой мои волосы.
— Я люблю Перри больше всех на свете.
— Знаю, — отозвался Габриэль. — Я знаю, что это такое.
Он взял мое лицо в свои руки и долго смотрел мне в глаза. У меня в горле застрял комок — я почувствовала разочарование. В его глазах я читала борьбу. Что он выберет — поддастся своим предрассудкам относительно моих занятий или уступит чувствам? Сердце билось громче, чем прибой у наших ног.
Наконец он заговорил:
— Клэр… я устал ненавидеть тебя.
Он наклонился ко мне и поцеловал.
Я тоже устала бороться со своим влечением и, потеряв голову от вкуса его губ, ответила на поцелуй. Накатившая теплая волна в одно мгновение смыла все мои сомнения.