Клэрити

Харрингтон Ким

— Можно присесть? — вернул меня в реальность знакомый голос.

Я обернулась и увидела Габриэля с высоким стаканом в руке.

— Ты смотришь на это мороженое, Клэр, как на единственное спасение на Земле. Но проблемы не только у тебя.

— ?

— Сегодня отец получил разнос от мэра… Следствие не продвигается. Это его первое дело на новом месте, а он не только не раскрыл преступление, но и трупов стало вдвое больше. — Габриэль поболтал в стакане трубочкой. — Теперь твоя очередь рассказывать.

— Я

просто прячусь от всех.

— Неприятности на банкете?

— А откуда ты знаешь, что я там была?

Он измерил длину моих ног придирчивым взглядом:

— Девушки обычно так не одеваются, чтобы потусить в «Ямми».

Действительно, я и забыла о своем платье.

— А сам-то ты что здесь делаешь? — Я попыталась подтянуть подол ближе к коленкам.

— Отец круглые сутки работает, и дома есть нечего. Только я сделал заказ, гляжу, ты входишь. Не возражаешь, если я присяду? — Габриэль показал рукой на табурет сбоку от меня. — О деле мы можем не говорить.

Я кивнула и отправила в рот мороженое. Если мы не будем говорить о деле, а просто поболтаем, это поможет мне забыть… кое-что другое.

Габриэль сел и несколько секунд молча изучал мое лицо.

— Джастин Спеллмен здорово проехался по тебе?

Я предпочла не отвечать.

— Прости, — сказал он.

— Есть что-то новое о Билли? — спросила я и поняла, что поболтать на отвлеченные темы не получится.

— Нет пока. Эксперты сравнивают пули. Это все, что мне известно.

— А что с Джоэлом Мартелли и угнанной машиной?

— Оказалось, он позаимствовал ее у какой-то девушки в Бостоне — с ней он тоже изменял жертве. Девушка не стала выдвигать против него обвинения, и мы вынуждены были отпустить его. — Он покачал головой. — И зачем только девчонки цепляют таких?

— Почему ты все время называешь ее «жертва». У нее имя было — Виктория.

Он заметно смутился и отвернулся. Ну и что тут такого? Я просто поймала его на том, что он старается говорить, как говорят заматерелые полицейские. А может, он разозлился?

Затем разговор возобновился.

— Ну а ты что? — спросил Габриэль. — Твое участие в этом деле…

— Ты издеваешься? — перебила я, уловив в его голосе уничижительные нотки.

— Нет. Почему ты все время колючки выпускаешь? Есть причины?

— Причин нет. А тебе не кажется, что я единственная, кто хоть что-то добыл по этому делу? Это я обнаружила дыру в потолке на месте преступления. Это я нашла записку Билли. А полиция…

Теперь пришла его очередь перебивать меня:

— Ну и какое это имеет отношение к тому, чем ты занимаешься? К так называемой парапсихологии? Ты умная девушка и руководствуешься здравым смыслом. И всё на этом.

Моя ложка со звоном упала на стойку. Опять он ведет себя как идиот. После всего, что он видел, считать, что я притворяюсь…

Мне захотелось плакать. Или дать ему пощечину.

Вместо этого я встала и покинула ресторан.

Для вечера на парковке было сравнительно мало машин. Дождь снова пошел, только теперь он слегка моросил. Летом у нас жарко, и постоять под дождем было приятно, но ждать такси на улице означало промокнуть насквозь. В ресторан, однако, я возвращаться не собиралась.

— Клэр!

Я обернулась:

— Оставь меня, Габриэль!

— Прости.

— Иди ужинай.

— Пожалуйста, выслушай меня! — Он взял меня за плечи, и я вынуждена была посмотреть ему в лицо. По щекам парня стекали капли дождя, в глазах светилась мука. — Я идиот, — сказал он.

Я кивнула:

— Ну и…

— Сам не знаю, почему я это сказал. То есть… я знаю. Мне не по душе то, чем занимается ваша семья. Но зачем из-за этого мучить тебя? Ты — хороший человек, и ты мне нравишься… — Он помолчал и добавил: — Больше, чем следовало бы…

Я удивленно перевела дыхание.

— Прости за то, что я тебе наговорил. Это… мое прошлое…

Я думала, он объяснит, что имеет в виду, но вместо этого он поцеловал меня. По-настоящему поцеловал. Никто не целовал меня, кроме Джастина… Хорошо, что Габриэль держал меня за плечи, потому что ноги мои сразу ослабли. Не ожидая этого от себя, я ответила на поцелуй. Он еще крепче прижал меня к себе.

Вдруг кто-то засигналил нам из машины. Вздрогнув, я отпрянула от Габриэля. Рядом с нами мама парковала свой «приус». Она отлично рассчитала момент, чтобы отомстить мне за то, что я сказала на банкете.

Мама опустила стекло и крикнула:

— Тебя подвезти или как?

Я тяжело вздохнула. Уехать сейчас с ней было бы самым разумным. Если я останусь, мы продолжим целоваться, а я не знала точно, хочу ли этого. Габриэль был красив, да что там красив — неотразим, но я не переставала думать о том, что он с пренебрежением относится к моим занятиям.

— Ладно, увидимся, — сказала я ему, усаживаясь в машину.

Мама подняла бровь и тихонько присвистнула.

Я ткнула ее локтем в бок.

Несмотря на головную боль, с которой я проснулась утром, настроение у меня было замечательное. Меня удивил поцелуй Габриэля, но еще больше — моя реакция на него. Эмоции зашкаливали. Я попыталась привести мысли в порядок. Нас с Габриэлем свело участие в расследовании. Независимо от того, какие чувства он испытывал ко мне, должна признать, мне нравилось быть рядом с ним. Вчерашний поцелуй дал мне понять, что и он… испытывает нечто подобное.

Я пошла в ванную, вытряхнула из флакончика две таблетки от головной боли и запила их стаканом воды. После душа я почувствовала себя гораздо лучше.