Классная дама
Шрифт:
– Голубушка, напоминаю: только на прошлой неделе он купил алмазов и сапфиров почти на пять тысяч баксов.
Ирэн глянула на меня широко раскрытыми глазами.
– Так чек, значит, принадлежал Белоносову??
Кажется, мы оба что-то не понимали.
– А кому ж еще! Я же взял его в твоей келье! Я думал, ты в курсе, чей это чек!
– Ни в каком я не в курсе! – обиделась на мой резкий тон Ирэн. – Я подобрала его на обочине дороги, где разбился Лешка. Еще удивилась – откуда у Лешки такие бабки? Потом подумала: может, его в качестве вещдока прихватил с собой Лешка? И нарочно положила этот чек на зеркало, чтобы ты взял его и проверил,
Что-то нехорошо мне стало. Я смотрел на центральную улицу, по которой с воем пронеслось несколько милицейских машин. Наверное, это следственная группа и бравый Сергеич в ее составе. Сейчас будет звонить мне на мобильный, требовать отчет. А какой тут может быть отчет, если в голове вдруг все перевернулось вверх дном!
– Что с тобой? – спросила Ирэн, с подозрением глядя на меня.
– А был ли этот чек вещественным доказательством? – пробормотал я. – А если его обронил сам владелец? То есть я имею в виду, что этот чек выпал из кармана того, кому он принадлежал…
– Что ты хочешь этим сказать? – прошептала Ирэн, заметно бледнея.
По-моему, у нее в голове тоже все начало переворачиваться.
– Я хочу сказать, что вместе с Лешкой, в одной машине, мог ехать и Белоносов.
– Но где же тогда труп Белоносова? – одними губами произнесла Ирэн.
Мы смотрели друг на друга, как два охлажденных цыпленка в витрине универсама.
– Ты хочешь сказать, что Белоносов после аварии выжил? – выжимала из меня что-либо внятное Ирэн.
– Я хочу сказать… Нет, я хочу тебя спросить: ты ездила на опознание Лешки?
Ирэн смотрела на меня такими глазами, будто я намеревался убить ее в случае отрицательного ответа.
– Нет…
– И я не ездил.
– Но труп опознал Сергеич!
– Сергеич видел Лешку всего два раза в жизни! – крикнул я и крепко схватил Ирэн за руку. – И ты думаешь, он с уверенностью опознал труп, у которого было сильно деформировано лицо?
– А что ты на меня кричишь?! – тоже закричала Ирэн. – Я что, в чем-то виновата?
– Да! Виновата! Виновата! Уж если ты взялась за расследование убийства, то обязана сначала убедиться в том, что убитый убит!
Я повернулся и схватил за лямки сумку, которая лежала на заднем сиденье. Вытряхнул все Лешкины вещи себе на колени: диктофон без кассеты, часы с разорванным браслетом, электробритву, мобильный телефон в футляре.
Разбитый вдребезги мобильник я поднес к лицу, словно гадюку. Раскрыл «молнию» футляра и вытряхнул на юбку Ирэн сломанные детали. Перебрал руками кусочки корпуса, обломки дисплея, раздавленную батарею, пластинки микросхем… Кодовой карты не было.
Ирэн не понимала, что со мной происходит, но чувствовала, что происходит нечто ужасное. Я поднял на нее тяжелый, как труп слона, взгляд.
– Ты помнишь его номер?
– Кого? – переспросила Ирэн, готовясь заплакать.
– Лешки. Ты помнишь номер мобильного телефона Лешки?
– Шестьсот пять, пять пять, девяносто.
Наверное, она решила, что я свихнулся. Я стал набирать номер. Мой палец несколько раз промазал, и мне пришлось начинать сначала.
Потом пошли гудки. Один, второй, третий, четвертый, пятый… Я поднес трубку к уху, как ствол пистолета сорок пятого калибра.
Гудки прекратились. Абонент включил свою трубку. Я слышал дыхание. Или это был шум моря?
– Здравствуй, Леша, – едва ворочая одеревеневшим языком, произнес я.
– Привет, Кирилл! – ответил Лешка. – Поздравляю.
Глава 23
Дюдики хреновы
Ирэн прижалась к моему мобильнику с внешней стороны и перестала дышать. Глядя на нас со стороны, можно было подумать, что это парочка влюбленных меломанов слушает любимый хит, пользуясь одним наушником.
– Я сейчас уже очень далеко, в другой стране, так что не дергайся и не пытайся натравить на меня ментов, – говорил Лешка. – Я не избавился от этого номера телефона лишь по той причине, что мне очень хотелось узнать: догадался ты, что я жив, или нет. Хотя, если говорить откровенно, надежда принять от тебя звонок была очень слабой. Ведь лицо Белоносова я изуродовал очень сильно. Можно сказать, я снес ему булыжником голову. Естественно, поменялся с ним одеждой. Оставил в его карманах все свои документы. Ушел с места аварии в брюках и майке. Правда, прихватил с собой трофей – коробку с тремя тысячами ампул метанофентанила. Кирилл, в кафе «Лотус» у меня их с руками оторвали за семьсот тысяч баксов! «Аллигатор» входит в моду у наркоманов, и оптовики берут его охотно.
– Леша, – тихо произнес я. – А про меня, про Ирэн ты тогда думал?
– Кирюша! – протянул Лешка. – Тебе хочется меня пристыдить? Да мне выпал редчайший, уникальный шанс выкарабкаться из нищеты и почувствовать себя человеком! Да ты на моем месте поступил бы точно так же! И не пытайся мне возражать! Я знаю тебя как облупленного… Кстати, а Ольгу Андреевну ты трахнул?
– Мне было противно это делать после тебя.
– Ай-ай-ай! Какие мы все брезгливые! А я оттянулся с ней по полной программе. А потом показал ей письмо Шаповаловой. И сразу прижал химицу к стенке. Говорю: колись, сука, или я сдаю тебя ментам! Ты можешь поверить – она сразу во всем созналась. Да, говорит, я заставляла Рябцева синтезировать метанофентанил и запаивать его в ампулы, которые потом продавала курьерам на джипе. А курьеров находил и договаривался с ними Белоносов. Я продолжаю ее пытать: когда курьеры должны приехать опять? Она говорит: сегодня. Тут меня насторожило, а почему она так легко рассказала мне всю правду? И я понял, что она не позволит мне живым выбраться из Кажмы: либо Белоносова на меня натравит, либо Рябцева.
– Она натравила Рябцева?
– Правильно. А знаешь, как я его расколол? Это вообще полный прикол! Я взял его за шиворот, затолкал в свою «Ниву» и говорю: сейчас мы с тобой покатаемся по Кажме, и ты мне покажешь, каким маршрутом обычно приезжают и уезжают курьеры на джипе. А мальчик сразу обкакался. Как заорет: не включайте двигатель! В общем, признался, что залил мне в движок какую-то гадость, которая намертво схватывает поршни, когда масло прогревается до девяноста градусов. И вот тогда, братишка, мне пришла в голову идея умереть и начать новую жизнь – богатую и счастливую.
– Значит, это ты расстрелял и сжег джип с курьерами?
– Каюсь, Кирюша, я. Когда они затоварились у химицы очередной партией «аллигатора» и поехали на Побережье, я встретил их на Объездной и разрядил в них всю обойму. В багажник заглянул – ба-а! А там целая коробка с ампулами! Коробку взял с собой, а джип облил бензином и поджег. Но это еще не все! Потом я пошел к нашей Олюшке и потребовал у нее сто тысяч баксов за мое молчание. Она отсчитала мне купюры без всяких колебаний. Ну, думаю, теперь за жизнь надо бороться как следует.