Классная дама
Шрифт:
– Как писать? – спросила Ирэн. – «Старшему оперуполномоченному»? Или просто «Капитану Случко Сергею Сергеевичу»?
«Мы ничего не докажем, ничего не докажем», – кружилось у меня в голове. Что же меня так беспокоит? Кажется, я забыл что-то очень важное?.. Ах, да! Опять про доказательства. Всякая система доказательств строится на козырях. Если они есть, то надо держать их у себя до решающего момента. А если нет? Если их нет, то надо делать вид, что они есть. То есть блефовать…
Я резко поднялся с табуреток. Ирэн вопросительно
– Так как писать? – спросила она.
– Дочь Белоносова! Дочь Белоносова! – бормотал я и хлопал себя по куртке в поисках мобильного телефона. – Я забыл позвонить в больницу.
Глава 22
Дыхание или шум моря
Я поспал всего три часа, и меня разбудила Ирэн. Кто говорит, что трех часов вполне достаточно, чтобы восстановиться, пусть удавится в туалете. Я едва смог продрать глаза. Потом не меньше получаса держал голову под струей холодной воды. И все равно засыпал.
Ирэн протянула мне стопку листов и потребовала, чтобы я немедленно начал читать. Я молча взял ее за рукав и вывел из кабинета.
Уже рассвело. Я впервые видел Кажму без тумана. Оказывается, это был довольно симпатичный городок. Я ехал к дому Белоносова и клевал носом.
– Ты чуть не съехал в кювет! – крикнула Ирэн.
– А ты пристегни ремень! – вяло огрызнулся я.
Но мы, словно испытывая судьбу, продолжали ехать непристегнутыми.
У дома Белоносова я притормозил и развернулся. Две «Скорые» перекрыли проезд. Суетились врачи. Зеваки толпились у калитки. Когда двое дюжих санитаров вывели на улицу громко кричащую лысую девочку, толпа ахнула, отхлынула назад, а старухи начали неистово креститься.
Я тоже перекрестился.
– Ольга Андреевна, доброе утро, – сказал я в трубку мобильного телефона и тотчас широко зевнул. – А у меня есть несколько приятных новостей для тебя.
Наверное, учительница давно проснулась и завтракала. Я слышал свист чайника и голос телевизионного диктора.
– Прекратите обращаться ко мне на «ты», – холодно ответила она. – Что вам от меня надо?
– Отныне вы свободны, дорогая моя, – сказал я. – Свободны от тяжелой и неприятной обязанности. Больше вам не придется ухаживать за дочерью Белоносова. Я сейчас как раз наблюдаю за тем, как ее увозят врачи.
– Трепло, – произнесла учительница. – Совсем не обязательно было сообщать врачам про эту несчастную девочку. Это личная семейная тайна, господин частный детектив! Надеюсь, вам известно, что незаконный сбор сведений личного характера и их огласка – уголовное преступление.
– Конечно, известно! – ответил я и опять зевнул. – Но дело в том, что о своей дочери Белоносов сам рассказал милиции! Вы, конечно, будете смеяться, но его задержали за попытку сбыть ампулы с «аллигатором» в кафе «Лотус»… Алло! Вы меня слышите?
– Где? – хрипло спросила Ольга Андреевна.
– В кафе «Лотус»! –
– Вы лжете, – изменившимся голосом произнесла учительница.
– А вы приходите сюда, – предложил я. – И сами все увидите… Но это не все. У меня есть и вторая хорошая новость. Рядом со мной сидит свидетель, который видел, как вы закрывали на засов дверь подвала, в котором задыхался Рябцев. Хотите скажу, откуда свидетель за вами наблюдал?
– Что вы… что вы тут на меня валите?! – едва ли не крикнула Ольга Андреевна. Я не узнавал ее голоса. Учительница теряла самообладание.
– И это не все, дорогая моя, – перебил я ее. – Моя сотрудница успела сделать копию настоящего письма Веры Шаповаловой. И эта копия сейчас у меня в руках. Надеюсь, вы хорошо знаете, о чем там написано?
– Это бред сумасшедшей девчонки! – крикнула учительница.
– Степень и причину ее сумасшествия теперь будут определять врачи, – заверил я. – Потому что я немедленно отправлю это письмо вместе с ампулой экспертам-наркологам, и они наконец поймут, от чего надо лечить девочку. Надеюсь, они скоро приведут ее в чувство, и она сможет дать показания.
– Урод! – дрожащим голосом произнесла Ольга Андреевна. – Жаль, я не столкнула тебя в море, когда ты шел по набережной! Я следила за тобой, и меня просто подмывало утопить тебя! Но пожалела проныру!
Затем раздались короткие гудки. Она бросила трубку. Я глянул в зеркало. Неужели я в самом деле урод?
– Ты думаешь, это вынудит ее во всем признаться? – скептически произнесла Ирэн.
Я пожал плечами.
– Больше я ничего не могу сделать, чтобы расколоть этот орешек.
– А если она будет продолжать упираться и валить все на Белоносова?
– М-да, – пробормотал я. – На Белоносова теперь можно свалить все, что угодно.
– Почему все, что угодно?
– А где он, этот Белоносов? Аа-у-у! Пропал без вести где-то на Побережье. Может быть, он уже тоже мертв.
– С чего ты взял?
– Почему-то мне кажется, что Белоносов попал в мясорубку наркомафии, у которой начался очередной передел сфер влияния. Если даже опытных курьеров расстреляли и сожгли вместе с машиной, то какого-то жалкого учителя физкультуры убрать было совсем не трудно.
– Не убедительно, – скривилась Ирэн, глядя на машины «Скорой помощи», отъезжающие от дома Белоносова.
– Да, может, я ошибаюсь, – вслух размышлял я. – Вполне возможно, что Белоносов пронюхал, что Рябцев готов сдать его с потрохами, и просто подался в бега. Ты знаешь, с деньгами, которыми он ворочал, можно бегать долго и даже с комфортом.
– Разве у него были большие деньги? – удивилась Ирэн.
Меня удивило ее удивление. Сама подсунула мне его чек из «Жемчуга», и еще удивляется!