Классная дама
Шрифт:
– Не кипятись, – попытался я его успокоить. – Я дам тебе денег на обратную дорогу. Только ты скажи мне, кого сюда привез.
Эта просьба лишь прибавила подозрений. Таксист натянул шапочку почти на самые глаза, прижался плечом к боковому окошку, чтобы находиться от меня как можно дальше, и громко шмыгнул массивным крючковатым носом, похожим на плавник дельфина.
– А ты кто такой? – спросил он, стараясь испугать меня своим грозным тоном.
– Я из милиции.
– Ну да, – произнес он недоверчиво и снова громко шмыгнул. – Я так сразу и понял, что ты из милиции. В таком случае
Зря я тянул резину и пытался что-то объяснить таксисту. Непрошибаемая дверь, которой он отгородился от меня, открывалась единственным способом.
Достав бумажник, я вынул из него две сотенные купюры и положил их на панель рядом с рычагом передач. Водитель, склонив голову, взглянул на них и остался неподвижен. Я кинул еще одну купюру, словно мы играли в карты, и я пошел козырным тузом.
Водитель ожил, не спеша сгреб деньги, сложил их вдвое и аккуратно спрятал во внутренний карман куртки.
– Так что тебя интересует? – спросил он заметно подобревшим голосом. – Кого я сюда привез? Женщину. Директора здешней школы.
– Где она села?
– На Побережье, на улице Гагарина. Я сначала не хотел ее везти. В эту Кажму, знаешь, неохота лишний раз соваться. Но она мне неплохо заплатила. Да и жалко стало бабу. Ее в районо вызвали на совещание. Засиделись допоздна.
Кажется, я заплатил триста рублей напрасно.
– Она случайно не сказала, зачем ее вызвали в районо?
– Нет. Я стараюсь не лезть в душу клиентам, не донимать их вопросами. Кто хочет – сам что-нибудь расскажет. Иногда, знаешь, такие болтуны попадаются, что только и ждешь, когда они рот закроют. А самые лучшие клиенты – это отпускники. Они и с деньгами, и настроение у них приподнятое, а значит, без особых претензий. Свеженький анекдот расскажут, про море, про погоду спросят, всегда вежливые, доброжелательные, платят хорошо…
Кажется, этот таксист сам принадлежал к числу болтунов, от которых не дождешься, когда они закроют рот.
– Какое у нее было настроение? – перебил я таксиста. – Подавленное? Взволнованное? Или веселое?
Таксист задумался, сдвинул шапочку на затылок. Я подумал, что по тому, в каком положении находится этот головной убор, можно судить о степени загруженности его головного мозга.
– Нет, не подавленное, – произнес он, почесывая складку между бровями. – И уж не веселое, это точно!.. Скорее, озабоченное. Мне показалось, она что-то потеряла.
– Потеряла? Как это понять?
– Понимаешь, когда мы начали подниматься на Мокрый Перевал, она спросила, не слышал ли я что-нибудь про сегодняшнюю аварию, которая там случилась. А я ответил, что, если буду слушать про все дорожные аварии, у меня нервов не хватит. Потом она захотела, чтобы я ехал помедленнее, хотя моя колымага в гору и без того едва ползла. И стала внимательно смотреть на противоположную обочину. Я еще тогда подумал, что директриса высматривает какого-то человека. Но кто будет шастать по Мокрому Перевалу в такое время?
– Но почему ты решил, будто она что-то потеряла?
– Погоди! Ты ж не дал мне договорить…
Он вдруг замолчал, шмыгнул носом и зачем-то полез во внутренний карман. Достав деньги, которые я ему дал, он
– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжил таксист, снова пряча деньги в карман. – Она пялилась, пялилась на обочину и вдруг: «Стой! Стой!» Я думаю: увидела, кого искала! И по тормозам. На обочине никого не было. Но она выскочила под дождь и бегом на противоположную сторону. А там темно, ни хрена не видать! «Вы, – говорит мне, – не могли бы так поставить машину, чтобы свет фар освещал это место?» Вот я и подумал – потеряла что-то.
Меня охватило такое волнение, какое, должно быть, испытывает охотничья собака, когда берет след дичи. Но я благоразумно скрыл свои эмоции, чтобы спасти кошелек от полного разорения. Изо всех сил стараясь придать голосу оттенок равнодушия и скуки, я произнес:
– И что же она делала при свете фар?
– Стала ходить по обочине и смотреть под ноги.
– Это была обычная обочина?
– Совершенно обычная. Правда, в том месте пара оградительных столбиков была повалена. И вот от них до середины дороги она стала расстояние шагами мерить. Я еще подумал: чудная какая-то! И охота ей под дождем по лужам шлепать?
– Она нашла что-нибудь?
– Нашла, – кивнул таксист. – Я и не разглядел, что это было. Какая-то хренотень. Она подняла ее с земли и в карман сунула.
Я пристально посмотрел на таксиста. Нет, он не лгал. Если бы рассмотрел, что подняла директриса, то не преминул бы за эту информацию вытряхнуть из меня еще деньжат.
– И что было потом? – спросил я, не позволяя таксисту делать слишком большие паузы в рассказе, чтобы ему в голову не успели прийти мысли о деньгах.
– Она села в машину, и мы поехали дальше. Всю оставшуюся дорогу она молчала. Думала о чем-то и курила сигарету за сигаретой. Меня даже кашель мучить начал.
– Где она вышла?
Таксист сделал многозначительную паузу, как бы желая напомнить мне, что наступило расчетное время, и снова потянулся к нагрудному карману, но я ударил ладонью по рулю и громче повторил:
– Я спрашиваю, где она вышла?
– Напротив водонапорной башни, – нехотя ответил таксист и засопел.
Ничего не скажешь, урожайный вечер! Я еще толком не начал работать, а в моем мозгу уже царил беспорядок от свалившейся на меня информации. Мне остро захотелось побыть одному, чтобы спокойно осмыслить все то, что я услышал от таксиста и учительницы, и сделать хоть какой-нибудь вывод.
– Эй, слышь, начальник! Ты мне только за информацию заплатил! А кто грозился еще и на обратную дорогу отстегнуть? – недовольным голосом крикнул таксист, когда я вышел из машины.
– Разыгрался аппетит? – спросил я, склонившись над окошком, из которого торчала голова таксиста. Затем я натянул шапочку ему на глаза, потрепал его за щеку и доброжелательно предупредил: – Не вздумай прикоснуться к монтировке, которая лежит у тебя под сиденьем, ибо это будет равнозначно оказанию вооруженного сопротивления сотруднику правоохранительных органов.