Клан
Шрифт:
— Амнтено Ра, нотосеп агтари! — громко объявила старуха в желтой парчовой юбке, сидящая на кресле тренажера для занятий греблей. — Врата закрыты! Великий Ра вернулся и начал свой небесный путь.
Удары прекратились, хотя барабан еще продолжал тихо, низко гудеть, словно не соглашаясь с подобной несправедливостью. Женщины оборвали свой речитатив и принялись торопливо тушить жаровни с дымными благовониями. Старуха, поднявшись с тренажера, подошла к Дикулину, деловито ухватила его тонкими пальцами за подбородок,
— Сколько пальцев видишь?
— Один, — буркнул Леша. — Может, мне его еще и понюхать?
— Он жив, — сделала вывод старуха и обратилась к кому-то у Алексея за головой. — Даю тебе два дня, девочка. Потом посмотрим, кого ты привела.
— Благодарю, номария, — услышал Дикулин знакомый голос, извернулся… — Вот это да-а-а…
У стола стояла Лена. Тоже в платке, в парчовой юбке и тоже с обнаженной грудью. Груди были высокие, налитые, с острыми розовыми сосками.
— Интересно, они и на самом деле такие же, или только во сне?
— Вставай, хватит пялиться, — шлепнула его по лбу девушка. — Я отведу тебя к себе в комнату, покормлю и кое-что расскажу.
— Меня это почему-то совершенно не пугает… — Дикулин сел на столе, огляделся еще раз. Зал был выстелен наборным паркетом, созданным явно не в этом веке, вдоль стены стояли разнообразные спортивные тренажеры, вдоль противоположной — прямоугольные ресторанные столики. Шторы занавешивали окна только одной стены. Видимо, те, что выходили на улицу. За дверьми в конце зала поблескивал кафель. Похоже, там имелся туалет или душевая. Скорее, второе — должны же спортсмены ополаскиваться после занятий!
— Ты что, еще не выспался? — покачала головой Леночка и взяла его за руку. — Пойдем.
Они пересекли зал, в котором уже потушили и разнесли по углам бронзовые жаровни, раздвинули столы, и теперь он не отличался от сотен подобных залов в различных музеях и старинных особняках. Некоторые женщины ушли, другие сменили юбки на трико и начали заниматься на тренажерах.
— А вас еще ни разу не замечали на таких… мессах? — поинтересовался Леша.
— Здесь нет посторонних, — пожала плечами Лена, выводя его из дверей в небольшую гостиную и поворачивая к узкой потайной дверце, открытой на витую железную лестницу. — Это частный фитнес-клуб. Когда в него пытается записаться кто-то незнакомый, ему просто сообщают, что свободных абонементов нет.
— А раньше, когда частных клубов не существовало?
— Это был клуб завода «Выборжец». Вход по пропускам.
Девушка поднялась на два этажа, прошла метров пятьдесят по коридору со множеством дверей, толкнула одну из них, и они оказались в комнате метров двадцати, с широкой постелью, довольно потрепанной мебельной стенкой, видеодвойкой, музыкальным центром и журнальным столиком
— Ну вот, это моя келья в стенах обители.
— Если это называется кельей, — хмыкнул Леша. — Тогда в каком случае вы употребляете слово «хоромы»? — Он с интересом попробовал постель: — Двухместная?
— Садись к столу. — Лена открыла один из шкафчиков, оказавшийся холодильником, извлекла из него глубокую тарелку с застывшим в густом соусе мясным рагу, поставила в микроволновую печь. — У меня для тебя есть два известия: одно приятное, другое не очень. Ты какое хочешь услышать первым?
— Конечно, приятное.
— Через шестнадцать дней мне исполняется двадцать пять лет. Заканчивается мой обет чистоты, и я могу перестать быть девственницей.
— Это здорово, — согласился Дикулин. — Хотя две недели — тоже изрядный срок. А какой будет к этому известию неприятный комментарий?
— Почти два месяца назад в моем магазине тебя убил заезжий колдун. Заколол мечом.
— То есть я мертвый? — поднял Леша руки и покрутил их перед лицом.
— В зеркало давно не смотрелся?
Дикулин повернулся к зеркалу у двери и осекся. Оттуда смотрел незнакомый старик: глубоко провалившиеся глаза на изрядно усохшем лице, недельная щетина, впалый живот. Но самое главное: на груди, на самом сердце, по коричневой от крови рубашке тянулся длинный разрез. Память немедленно услужливо подсказала, откуда взялся разрез, выдав картинку широкого лезвия, входящего в грудную клетку, ухмылку беглого колдуна, слабость в руках…
— Это сон, — тряхнул он головой. — Так не бывает.
— Тебя ущипнуть? — поинтересовалась Лена.
— Будет больно?
— Я постараюсь.
Алексей огляделся. Посмотрел на пол, на стены, на свои руки. Все казалось реальным. Но вот отражение…
— Что теперь будет?
— В первую очередь, сними всю эту грязь. Я приготовила для тебя чистую одежду. Во-вторых — иди в душ. Тебе нужно хорошенько отмыться. В-третьих, тебе нужно много и сытно есть. Ты потерял очень много сил.
Скинув в ванной комнате рубашку, он с любопытством ковырнул ногтем рубец на сердце.
— Получается, я теперь зомби? Оживший мертвец?
— Ты самый обыкновенный человек, получивший глубокий порез, — ответила Лена из-за полиэтиленовой занавески. — Поболит и перестанет. Мыло и мочалка в шкафчике. Ты сперва смочись, потом сдери верхнюю корку, потом помоешься шампунем.
— Но ведь так не бывает!
— Это говорит мне человек, в реальности показавший сказку «Двенадцать месяцев»?
— Там-то ерунда. Облака разогнать да с русалками договориться. А здесь… Удар в сердце. Железякой в ладонь шириной. Кончик, небось, из спины вышел.