Клан волчицы
Шрифт:
Анаид чуть не закричала от острой режущей боли. Эта была та самая ослепляющая боль, настигшая ее на перевале над долиной Урта, когда Анаид порезалась о пробитый тусклый колпак, — только сейчас все обстояло гораздо хуже.
Сжав в руках свой обоюдоострый атам, предназначенный для сбора корней и трав, Анаид стремительно и внезапно бросилась на одиору. Неожиданное нападение дало желаемый эффект.
Анаид почувствовала, как ее нож впился в руку злой колдуньи. Что-то упало на пол. Душераздирающий вопль раненой одиоры прокатился по лесу.
Одиора стонала и скрипела зубами. Послышался треск рвущейся ткани. Судя по всему, Анаид отрубила ей палец, и одиора спешила перекрыть ток крови.
У Анаид подгибались колени. Палочка одиоры разбередила ее старую рану, и двигаться стало мучительно больно. Бежать она не могла. Анаид оставалось только убить одиору или погибнуть самой.
Громко взвыв по-волчьи, девочка замахнулась атамом и бросилась на одиору — но та ждала нападения.
Анаид нанесла удар. Атам не вонзился в тело одиоры, а разбился о ее кожу на тысячу осколков. Один из них впился в руку Анаид. Девочка попятилась, понимая, что ей пришел конец.
Одиора тяжело дышала. Анаид тоже с трудом переводила дух, ожидая смертельного удара.
— Омниора из Клана Змеи, ты очень сильна!
Чтобы еще немного протянуть время, Анаид решилась ответить.
— Я не из Клана Змеи.
Девочка уже почти не могла двигаться. Яд, проникший в раненую ногу Анаид еще на перевале, пробудился и начал сковывать ее мышцы. Без противоядия минуты ее жизни были сочтены.
— Кто же ты?
— Я из Клана Волчицы. Меня зовут Анаид из рода Цинулис.
— Из рода Цинулис? Может, ты знаешь Селену из этого рода?
— Я ее дочь.
— Ты — дочь Селены?!
Одиора явно была поражена. Странно! Анаид казалось, что болтливые дельфины раструбили о ее прибытии на всю Сицилию.
— Ты действительно дочь Селены?
— Да Я ее дочь и внучка Деметры.
— А я — Сальма.
Анаид тряслась от страха. Стоит ларве понять, что она беззащитна, и одиора расправится с ней в мгновение ока! Однако та была настолько удивлена, что Анаид решила воспользоваться замешательством одиоры, чтобы выиграть максимум времени.
— Как же такая могущественная одиора не поняла, что рядом с Клаудией каждую ночь спит дочь Селены?
Сальма ответила не сразу. Она все еще чего-то не понимала, но всеми силами старалась это скрыть. Поэтому одиора издала смешок — глухой и неестественный, но после ожесточенной схватки даже его хватило, чтобы обмануть девочку и заставить ее чуть-чуть расслабиться. Только этого одиоре было и надо.
— Твоя мать предала омниор. Она оставила тебя по собственному желанию.
— Неправда! — воскликнула Анаид, позабыв обо всем, чему ее учили на случай встречи с одиорой.
— Селене нравится кровь, — злобно прошипела в темноте ларва. — Скоро она достигнет бессмертия и вечной молодости.
Анаид заткнула уши — но она уже услышала достаточно. У нее подгибались
Девочка чувствовала приближение ларвы, ощущала жар, исходивший от ее тела. Усмехнувшись, та ткнула пальцем в защиту Анаид. У девочки сдавило грудь. Она задыхалась.
— Селена не желает даже слышать о тебе. Ты ей не нужна. Она попросила меня разделаться с тобой. У тебя же есть кровь. Зачем ей пропадать?
Всхлипнув, Анаид упала. Одним движением Сальма сорвала с нее защиту. В отчаянии Анаид подняла голову и взглянула ларве в глаза. Тело девочки пронзила невыносимая боль, и она потеряла сознание.
Через некоторое время Анаид пришла в себя. Она не знала, сколько прошло времени, но слышала чьи-то громкие голоса. Что происходит? Неужели подоспели омниоры?
Стараясь не шевелиться, Анаид прислушалась.
Разъяренная ларва с кем-то ругалась.
— Ты меня обманула! — кричала одиора. — Ты не сказала мне, что дочь Селены в Таормине! Зачем ты ее защищаешь?! Зачем заколдовала ее свитер?! Между прочим, Клаудия тоже его надевала, и лишь поэтому еще жива!
— Анаид моя!
При звуках этого голоса Анаид чуть не задохнулась от изумления. Она узнала добрый и ласковый голос Кристины Олав.
— Зачем она тебе?
— Не твое дело, колдунья! Не трогай ее!
— Ты спятила? Может, хочешь удочерить эту девчонку?
— Делай что хочешь с Клаудией, но оставь Анаид мне!
— Ты носишься с ней как курица с яйцом! Зачем ты прятала ее от нас?
— Просто она моя! — настойчиво повторила Кристина Олав.
— Не смеши! — ларва глухо рассмеялась. — Меня не обмануть. Думаешь, я не понимаю, что эта девчонка не обычная молодая омниора?
— Это не твое дело.
— Ошибаешься! Теперь она моя!
С этими словами Сальма подняла с пола тело Анаид и запустила в ее чрево свои ледяные пальцы.
— Оставь ее!
Кристина Олав схватила Анаид за руку и потянула ее к себе.
Анаид чувствовала, как по мере приближения к нему холодных пальцев ларвы, сжимается ее сердце. Вот и пробил ее смертный час! Сейчас она умрет, так и не узнав, любит ли ее Селена и любила ли Кристина Олав…
Горькая мысль о том, что ее все предали и никто не любит, всколыхнула душу Анаид.
Забыв боль и страх, девочка выпрямилась как пружина, вырвалась из рук одиор и, что было сил, закричала.
Она кричала, желая, чтобы весь мир содрогнулся от ее боли, чтобы земля изрыгнула огонь и спалила и Сальму, и Кристину Олав, и ее саму вместе с душившим ее горем.
Разве можно жить дальше в вечных сомнениях, никому не нужной, всеми обманутой?!
И земля вздрогнула. Сотряслась пробудившаяся Этна. Подземные удары становились все сильнее и сильнее. В кратере вулкана взревело.