Клан волчицы
Шрифт:
— Ты утонул по пути домой?
— Ну да Я с честью сражался против воинов прославленного карфагенского военачальника Гимилькона. [12] Потом мы в образцовом порядке отступили и сели на суда, но у этих берегов наш корабль пошел ко дну.
— И ты утонул вместе с ним?
— Нет, нас подобрал другой корабль, но меня выбросили за борт.
— За что?!
— Нас было так много, что все не помещались. Мы стали тянуть жребий, и мне не повезло.
Последние слова Калликрата почти утонули в оглушительном раскате грома.
12
Гимилькон —
— Как сейчас помню, это тоже было ночью…
— Нет, не надо! — перебила воина Анаид. — Не желаю этого слышать!
— Тебе не интересно, как я утонул?
Анаид рассердилась на назойливое привидение.
— К твоему сведению, я пока жива. И меня совершенно не интересуют откровения утопленников.
— О, тонуть очень противно! Хватаешь ртом воздух, а вместо него в горло льется вода и душит тебя, душит…
— Замолчи!
Описывавший с извращенным наслаждением предстоявшую Анаид агонию, воин тут же замолчал. К счастью, он был послушен, как и все привидения.
Гроза приближалась. Порывистый ветер гнал по морю высокие волны. Анаид первый раз накрыло с головой. Задержав дыхание, девочка пыталась за что-нибудь уцепиться.
— Я подарю тебе вечный покой, если ты мне поможешь!
— Ты говоришь со мной?
— Да, да! С тобой, Калликрат! Научи, как отсюда убраться, пока меня не смыло со скалы!
Калликрат задумался и огляделся по сторонам.
— Как — не знаю, но, наверное, это возможно.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что другие куда-то пропадали, но среди утопленниц я их не находил.
— Какие еще другие?
— Другие девочки.
Анаид стала нервничать.
— Значит, я не первая сижу на этой скале?
— Не первая, — Калликрат кивнул. — Но ты первая не плачешь — и видишь меня!
— Сколько же ты тут видел девочек?
— За две с половиной тысячи лет — несколько сотен.
Анаид побледнела.
— Значит, каждые пять—десять лет на этой скале оказывается полуголая девочка, а потом она куда-то пропадает?
— Ну да.
Ужаснувшись, Анаид подумала о тех, кто живет тысячи лет, прикрываясь чужими именами. О тех, кто пьет у девочек кровь. Похоже, подтверждаются ее самые худшие опасения: «Валерия — одиора!»
— Другие тоже так думали.
— Кто?
— Другие девочки.
— Ты умеешь читать мысли?
— Умею.
Анаид пришла в отчаяние. Надвигалась буря. Ей оставалось только захлебнуться на этой скале или пасть жертвой одиоры, искусно притворявшейся омниорой.
— Ты мне поможешь? — спросила она у Калликрата.
— Я бы помог, если б знал как… А как ты тут оказалась?
— Приплыла на дельфине.
— Забавно!
— Но дельфины отказываются отвозить меня на берег!
Еще более высокая волна накрыла Анаид с головой и чуть не утащила за собой, но в последний момент девочка умудрилась уцепиться за какой-то выступ, ободрав себе при этом до крови все пальцы.
Наконец гроза разразилась прямо над головой Анаид. Дождь лил как из ведра. Ураганный ветер
Внезапно рядом с ней появился дельфин.
Анаид закрыла глаза, бросилась в волны и слилась с морем…
Подождав несколько минут, воин печально вздохнул.
Какая жалость! Бедная девочка погибла. Теперь ей не помочь! А сам он так и будет отбывать в одиночестве свое вечное наказание.
Вдруг рядом с ним с радостными криками выскочили из воды два дельфина и тут же скрылись во мраке. Воин проводил их печальным взглядом и со скучающим видом принялся рассматривать молнии, как делал это уже две с половиной тысячи лет.
Через час к скале подплыла моторная лодка с закутанной в непромокаемый плащ женщиной. Ловко маневрируя среди волн, лодка три раза обогнула подводную скалу.
Пользуясь своей невидимостью, призрачный воин устроился поудобнее, наблюдая за перемещениями лодки.
— Эй ты!
Калликрат не поверил своим ушам.
— Кто? Я?
— Да. Ты!
Так позабытому всеми утопленнику после более чем двух тысяч лет одиночества посчастливилось второй раз за день перекинуться словом с живым существом.
Ритуал посвящения
— Да сделай же что-нибудь! — заломив руки, взмолилась Крисельда. Ветер хлопал ставнями. Струи дождя яростно колотили по стеклам.
Валерия старалась не терять присутствия духа, но было видно, что яростный шторм смущает и ее.
— Знамения предвещали благоприятный день…
Крисельда отворила дверь на улицу. Дверь билась у нее в руках, как раненая птица.
— Ты называешь это благоприятным днем?!
Валерия смутилась. Такой бури здесь давно не было.
— Посвящение нельзя прерывать, — пробормотала она. — Его следует довести до конца любой ценой.
— Плевать мне на посвящение! Мне нужна живая Анаид! Посвятим ее потом в другом клане — Огня или Воздуха. Плыви и забери ее оттуда!
— До рассвета осталось лишь несколько часов, — возразила Валерия. — Давай завершим ритуал!
— Если ты не поплывешь за ней немедленно, — шагнув на крыльцо, заявила Крисельда, — я сообщу спасателям об исчезновении девочки!
Валерия сдалась. Она вспомнила доверчивую улыбку Анаид, ее восторг при виде моря, слезы на ее глазах при упоминании Селены. В конце концов, девочка только что потеряла мать. Было просто жестоко подвергать ее испытанию вот так сразу!
Посвящение никогда не было легким, но, как правило, у посвящаемых было время осмотреться, привыкнуть к обстановке. При обычных обстоятельствах Валерия и Анаид месяца три плавали бы на яхте, ныряли, Валерия как следует проверила бы силы и способности девочки, прежде чем оставить ее одну на скале. В следующий раз надо будет свериться с прогнозом погоды, а не доверять внутренностям выпотрошенной жертвы! И тем не менее положение кишок и печени ламы предвещало для посвящения крайне благоприятный день. Гадание не лжет! Но положение внутренностей жертвенного животного надо уметь правильно истолковать, иначе может случиться несчастье…