Клан Кеннеди
Шрифт:
Напомним основные вехи. Роберт поступил в Гарвардский университет, подобно своим старшим братьям, но его студенческие дни были прерваны Второй мировой войной. В ноябре 1944 года он был призван на службу в военно-морской флот, но прежде чем его направили на боевые позиции, война завершилась. Он возвратился в Гарвард, который окончил в 1948 году.
В знаменитом Гарвардском университете, где теперь уже традиционно учились все молодые люди из клана Кеннеди, Роберт в основном занимался спортом, научные дисциплины осваивал посредственно, но по настоянию отца должен был продолжить образование, с тем чтобы получить следующую ученую степень.
В промежутке между завершением базового высшего образования вкупе со степенями бакалавра и магистра в Гарварде 23-летний Роберт, получив аккредитацию нескольких
Возвратившись из поездки, которая, как он справедливо полагал, обогатила его эмоционально и интеллектуально, Роберт приступил к занятиям в Правовой школе университета штата Виргиния. В качестве темы своей диссертационной работы он избрал не чисто правовую проблему, а остававшуюся актуальной и с исторической, и с политической, и с международно-правовой точек зрения Ялтинскую конференцию глав трех союзных государств, состоявшуюся лишь пятью годами ранее — в феврале 1945 года.
Хотя большинство профессиональных историков, которые приступали к изучению дипломатических перипетий Второй мировой войны, уже пришли к фундаментальному выводу, что решения конференции отражали сложившееся соотношение сил, прежде всего заинтересованность США и Великобритании во вступлении СССР в войну против Японии, Роберт смело попытался оспорить сложившееся мнение.
Работа, однако, носила явно дилетантский характер, ибо основывалась скорее не на источниках и появившихся уже солидных исследованиях, а на предположениях и домыслах автора. Неизвестно, был ли он знаком с мнением генерала Макартура, командовавшего войсками на Дальнем Востоке, и позицией Объединенной группы начальников штабов США о том, что без участия СССР война против Японии скорее всего затянулась бы до 1948 года, ибо эти источники в его работе не упоминались. Однако то, что такое мнение существует, он просто не мог не знать. Роберт же лихо игнорировал суждения о намерении японской армии упорно сопротивляться и заключал: «Учитывая, что японцы не собирались продолжать войну, я не вижу, как военные действия России в Маньчжурии могли бы спасти жизни американских солдат при их вторжении на Японские острова». Переводя вопрос в иную, рыночную плоскость, автор упрекал правительство своей страны в том, что оно при торге с русскими не выяснило ценности приобретаемой вещи (то есть вступления СССР в войну на Дальнем Востоке). Вновь и вновь, экстраполируя последующий опыт на прошлое, не учитывая, что участникам Ялтинской конференции никак не могли быть известны будущие результаты испытаний и боевого применения атомного оружия, Роберт Кеннеди поучал, что не в интересах Америки было «просить Россию вступать в войну на Тихом океане» {1129} .
Работа была зачтена, но каких-либо восторгов по ее поводу профессура не выразила. В результате Роберт оказался на 56-м месте из 125 выпускников Правовой школы Виргинского университета {1130} .
Интересы выпускника лежали явно не в области науки, а значительно ближе к земным делам. Он всё больше увлекался текущей политикой.
Еще в период обучения в Правовой школе Роберт Кеннеди стал сотрудничать с сенатором Джозефом Маккарти, возглавлявшим подкомитет по расследованиям. К этому времени Роберт женился на Этел, дочери богатого предпринимателя в области химической промышленности Джорджа Скейкела. Взаимные симпатии между пресловутым сенатором и молодым человеком, рвущимся в политические дебри, были настолько сильны, что Роберт даже попросил Маккарти быть посаженым отцом, когда у него родился первый ребенок.
Правда, по окончании Школы права
Теперь, когда он узнал Маккарти и характер его деятельности поближе, мнение о нем стало решительно меняться. Если в прежние годы в Маккарти привлекали решительность, даже бесшабашность, жесткость в отстаивании собственных позиций (такие черты были присущи и самому Роберту), то теперь повзрослевший юрист убеждался, что за этим стоит не только неприкрытый карьеризм, но и низкая образованность, сочетаемая с непроходимой глупостью. Когда же Маккарти затеял расследование «коммунистического влияния» в высших воинских структурах и в правительстве Эйзенхауэра, Роберт пошел на неслыханное должностное «предательство», разумеется, не выходившее за законные рамки.
С ужасом, смешанным с отвращением, Роберт слушал откровения распоясавшегося сенатора летом 1954 года. Сначала, 14 июня, Маккарти выступил с разоблачением в коммунизме прославленного генерала, а затем Государственного секретаря США Джорджа Маршалла, который, по его словам, в годы войны служил одновременно СССР и Японии. Вслед за этим, на заседании 1 июля 1954 года, Маккарти огласил свой очередной «план преодоления коммунизма» в международном масштабе путем создания объединения партий, находившихся, по его мнению, на демократических позициях. По аналогии с
Информбюро коммунистических и рабочих партий, объединявшим КПСС, компартии европейских сателлитов СССР, а также компартии Франции и Италии (это объединение на Западе именовали Коминформом), Маккарти даже предложил назвать проектируемое объединение Деминформом {1131} .
Разумным американским политикам были ясны не только утопичность создания такого объединения совершенно разнородных, никак не связанных между собой партий, но и примитивизм аргументации Маккарти. Роберт Кеннеди, будучи лишь сотрудником аппарата, не имел права участвовать в прениях. Однако он проявил недюжинное остроумие, тонкую язвительность. Сев рядом с известным республиканским сенатором от штата Иллинойс Эвереттом Дирксеном (в 1959 году он станет лидером республиканцев в верхней палате), Роберт подсказывал ему вопросы, которые тот произносил с непроницаемым видом. Над каждым вопросом и следовавшим за ним ответом Маккарти присутствовавшие хохотали. О заседаниях передавались подробные репортажи по телевидению. Несчастный напыщенный, но плохо подготовленный к политическому противоборству реакционер был совершенно скомпрометирован {1132} . Можно полагать, что эти заседания были началом заката его карьеры.
После того как сенат выразил недоверие Маккарти и тот был вынужден уйти с поста председателя подкомитета, Роберт Кеннеди стал главным юридическим советником этого органа, который теперь занялся реальными делами. Кеннеди приступил к расследованию дел по обвинению в коррупции и мошенничестве государственных служащих, в том числе самого высокого ранга. При этом проявились жесткость и безапелляционность молодого юриста, его непримиримость к нечистым на руку дельцам, использование агрессивной тактики «выкручивания рук», которая не выходила за пределы, допустимые законом, но часто находилась на грани.
Прессу облетело дело некой дамы по фамилии Харт, чиновницы в Нью-Йорке, которая закупала воинское обмундирование у частных фирм, получая солидные взятки при каждой сделке. После допроса, который проводил Роберт Кеннеди, эта особа жаловалась журналистам, что Кеннеди допрашивал ее «в душной комнате», запугивал и даже занимался рукоприкладством (в последнем можно усомниться, ибо никаких доказательств сия особа не привела). «Я была бы готова сознаться в чем угодно. Я бы под присягой подтвердила, что именно по моей вине треснул Колокол Свободы» {1133} . В какой-то мере этот лицемерный, рассчитанный на жалость, рассказ всё же отражает стиль расследований Роберта Кеннеди, который проявился в его дальнейшей политической деятельности.