Кладбище
Шрифт:
— И половина населения Земли сказала бы тебе спасибо, — сказал я, и Трахнутый снова улыбнулся. Его большие серо-голубые глаза утратили всякую холодность, и в них засветились признательность и искренняя симпатия.
— К сожалению, тогда я не мог этого сделать. У меня не было... полномочий. Честно говоря, у меня возникли кое-какие проблемы с теми типами, которые теперь задумали устроить хреново перемирие, так что в конце концов мне пришлось покинуть Страну Отцов и перебраться в Америку.
— Серьезные проблемы? — спросил я. Мне хотелось проверить, насколько Трахнутый готов доверять
— Ну, коли ты спрашиваешь... Меня здорово подставили. С самого начала меня оклеветали!.. Я ничего не смог доказать, и мне вынесли приговор, а потом выставили из Ирландии под зад коленом и велели никогда больше не возвращаться, — с горечью проговорил он, и его лицо побледнело от гнева.
Я дал ему немного покипеть, прежде чем задал следующий вопрос. История о том, как Трахнутого «подставили», была мне хорошо известна, но я хотел знать, как много он согласен рассказать.
— Но за что? — спросил я.
— Ты слышал что-нибудь о Корки Кохрейне?
— Да. Это командир ИРА в Южном Армаге. О нем многие слышали. Сейчас он, кажется, в тюрьме.
— Ну да, мало кто не знает этого типа! Впрочем, дело не в нем. Пока он сидел, я стал встречаться с его бывшей женой. Они развелись, как ты знаешь, так что все было законно. Законно и честно. Мы даже не особенно скрывались. И вот однажды ночью меня разбудили какие-то ублюдки и отвезли домой к Корки. Там меня ждали два его брата. Эти сволочи здорово отделали меня рукоятками пистолетов якобы за то, что я изнасиловал жену Корки. Не стану сейчас распространяться о подробностях. Короче говоря, мне предложили уехать в Америку или в Англию, иначе однажды меня найдут с пулей в затылке.
— О господи!..
— Именно так все и было. Клянусь.
— И тогда ты переехал сюда и начал работать на Джерри?
— Нет, приятель, я начал работать с Джерри. Разница небольшая, но весьма существенная, — сказал Трахнутый.
— Понятно, — кивнул я.
В дальнем конце зала я заметил Джерри и Джеки, которые возвращались из туалета. Они о чем-то горячо спорили на ходу. У Джерри на лице застыло обиженное выражение; Джеки продолжал горячиться. Судя по его жестикуляции, они обсуждали какое-то спортивное событие, каратистский боевик или еще какую-то ерунду, в которой Джеки мнил себя специалистом.
— ...Поверь мне, — донесся до меня голос Джерри, — я знаю, что говорю! Солонину привозят в Ирландию из Бразилии или из Аргентины!
— Еще святой Патрик питался солониной, капустой и картофелем, — настаивал Джеки. — Именно поэтому мы едим все это в День святого Патрика!
— Это маловероятно, потому что картофель родом тоже из Южной Америки. До семнадцатого века в Ирландии он был совершенно неизвестен, — возразил Джерри, подходя к нам и усаживаясь на свое место. При этом он и Трахнутый обменялись быстрыми взглядами, смысл которых мне истолковать не удалось.
— Святой Патрик ел картофель! — упрямо пробормотал Джеки и, упав на стул, залпом допил пиво, запрокинув голову.
— А ты как думаешь, Шон? — спросил Джерри.
— О чем?
— Джеки, да благословит Господь его доброе сердце, считает, что в День святого Патрика мы едим солонину, капусту и картофель потому, что этим питался
— Я не особенно разбираюсь в истории... — Я кивнул Трахнутому, и он ответным кивком подтвердил мои слова, — но, по-моему, картофель привез из Южной Америки сэр Уолтер Рэли, и это было гораздо позже, чем жил святой Патрик.
— Ты абсолютно прав, Шон. А ты, Джеки, впредь будешь знать, как со мной спорить, — сказал Джерри и повернулся к Трахнутому. — Надеюсь, твой разговор с Шоном был куда более плодотворным, чем моя беседа с этим молодым невеждой?
— Да, мы многое успели обсудить, Джерри, — подтвердил тот. — Я даже успел рассказать ему о бывшей жене Корки Кохрейна.
— Да-да, я ее помню. Она, кажется, теперь доктор наук, — сказал Джерри.
— Вовсе нет, ты все перепутал. У нее люпус. Люпус в начальной стадии, — возразил Трахнутый. — Любопытная получилась история. Знаешь, Шон, незадолго до того, как я... как мне пришлось собирать манатки, она объявила мне, что у нее люпус. Я добрый католик, Шон, в школе я даже изучал латынь, но я никогда не слышал о такой болезни — люпус. И вот я решил, что ее, черт побери, укусил оборотень. Представляешь?!
Тут Джерри и Трахнутый расхохотались. Джеки промолчал, и я подумал, что сейчас — самая подходящая возможность придать немного правдоподобия той роли, которую я играю. Ведь что ни говори, а я лихо утер нос «бойфренду», когда выступил со своим сэром Уолтером Рэли.
— Извини, Дэви, я что-то не понимаю, — сказал я.
— Люпус, люпин, волк... Ну? Понимаешь, люпус — это обыкновенная волчанка, а я перепутал ее с ликантропией, — пояснил Трахнутый.
Я с непонимающим видом уставился на него.
— Ну, теперь врубился? — спросил Трахнутый.
Я покачал головой.
— Ладно, это неважно, — сказал Трахнутый и, слегка приподняв брови, посмотрел на Джерри, как бы говоря: неплохой парень, только туповат малость.
Тут к столику вернулись Кит и Соня. С их появлением настроение сразу переменилось. Джерри сделался более общительным и разговорчивым, а Трахнутый — менее подозрительным; да и разговор крутился теперь главным образом вокруг новинок киношного репертуара.
Так мы мило болтали и пили.
Я присоединился к компании последним, поэтому теперь был мой черед угощать. Когда Джеки вылил в свой бокал остатки «Будвайзера», я отправился к бару, чтобы взять кувшин «Сэма Адамса». И, разумеется, там была она. До этого я ее не видел, но не сомневался, что она была здесь все время. Присматривала за мной. Наблюдала. На ней были черные джинсы в обтяжку, черная шелковая блузка и туфли на высоком каблуке. Она сильно накрасилась, однако даже переизбыток «штукатурки» не мог замаскировать ее незаурядную внешность. Особенно бросались в глаза ее вызывающе-рыжие волосы и ярко-алые губы, к которым она то и дело подносила стакан с джином. Небрежно облокотившись на стойку, она болтала о всякой ерунде с каким-то серфингистом, но я заметил, что с этой точки ей прекрасно видно все, что происходит в кабинете Джерри Маккагана. Не знаю, как давно она находилась в пабе, но Саймон уж точно ввел ее в курс последних событий.