Клад Царя Гороха
Шрифт:
— Кони до чего хороши! — прошептала Леся. — Просто как живые.
— Животных у нас Гриша Зверев рисует. По части лошадей у него большие успехи. Мы его даже Клодтом дразним. Тот тоже как руку на лошадях набил, так и штамповал их до самой смерти.
Но что ни говори, а кони впечатляли. Они были горячими, из ноздрей у них валил пар. Казалось, так и полетят сейчас птицами по полю, назло темной басурманской силе, которая уже появлялась из-за леса в виде сплошной черной массы.
За спинами витязей в алых плащах шли ополченцы с хоругвями
— А что? Мне нравится.
— Впечатляет.
Вот только картина была еще не закончена. И лица у всех людей были либо намечены, либо вообще зияли пустыми местами. Только у одного крайнего витязя имелись глаза и рот. И суть проблемы встала перед друзьями со всей своей очевидностью. Именно Израку предстояло закончить ту работу, которую начали его друзья.
Ваник был явно рад возможности оторваться от наскучившей ему работы. Он быстро спрыгнул с козел и принялся болтать о том о сем.
— Надоело тут, домой уже хочу. Мама хачапури испечет, папа пива купит. Родные придут, посидим, попьем, хорошо время проведем.
— Много у тебя родни?
— Мама у меня грузинка, а отец русский, из Рязани, — пояснил Ваник. — С обеих сторон родни полно. Кого в гости пригласить, всегда найдется.
— И братья-сестры у тебя тоже есть?
— Нет. Я у родителей один. Только папа всегда смеялся, что мамина кровь во мне над его кровью верх взяла. Все папу за эти слова укоряют, а мне кажется, что только настоящий мужчина может признать, что женщина, пусть даже такая замечательная, как моя мама, могла его хоть в чем-то превзойти.
— Ладно, давай ближе к сути дела, — прервал разболтавшегося полугрузина Лисица. — Ты ходил с Израком в лес?
— Ходил, да. Он сказал, чтобы я ему помогал.
— И что тебе пришлось делать?
— Так я уже говорил. Израк веревку с собой взял, привязал ее к одному дереву, а потом велел мне его страховать. И когда он за веревку подергает, чтобы я его вытащил назад.
— И ты все сделал?
— Ага. Легко! Ной у нас дико талантливый, это все говорят, да и я сам согласен. Но вот по части телосложения он того… подкачал.
— Худой?
— Ага. И мелкий. Весит от силы килограммов шестьдесят. Да я столько весил, когда еще в пятый класс ходил.
Ваник был крепким парнишей. Под наслоениями жира, нагулянного на маминых хачапури, просматривались сильные мускулы. Ной знал, к кому обращался за помощью.
— Но ночью он ушел без тебя?
— Ага. Я уже говорил это. Без меня ушел.
Круглое простодушное лицо Ваника светилось искренним недоумением. Никак невозможно было заподозрить такого славного юношу в том, что он сделал что-то нехорошее.
— Ну
— Нет. Не могу.
— Почему?
Ваник замялся.
— Забыл?
— Вроде того. Не то чтобы совсем забыл, но до конца все же не помню, — признался он. — Помню, там дерево было большое.
— Ну еще бы, это ведь лес. А в лесу полно деревьев. В том числе и больших.
— Нет, это особое было дерево, — покачал головой Ваник. — Ной сказал, что оно тут чуть ли не с языческих времен растет. На нем еще ленточки были.
— Ленточки?
Это заинтересованное восклицание исходило от Полины. Если рассказ Гоши она слушала с полнейшим равнодушием, то когда речь повел Ваник, заметно оживилась. То ли на нее произвела впечатление его приятная внешность, то ли она обрадовалась возможности поговорить о том, что ее сильно волновало, — о подробностях исчезновения Израка.
— Что за ленточки там были?
Ваник тоже с интересом взглянул на Полину.
— Ну, всякие там штучки, бусики, ленточки, — пояснил он.
Подруги переглянулись. Разноцветные ленты повязывали на священных деревьях наши предки — славяне. Но поклонение языческим богам давно ушло в прошлое.
— А дерево какое было?
— С него желудей много насыпалось.
— Значит, дуб.
Но дуб был символом Перуна — главного в пантеоне славянских богов. Предположить, что ленточки сохранились на дереве с языческих времен, было невозможно. Никакая ленточка не выдержит тысячу лет на свежем воздухе, под проливными дождями и суровыми российскими морозами.
— И вы с Израком были возле того дуба?
— Ага. Не совсем рядом с ним, но от него я бы дорогу запросто нашел. Там уже недалеко было. Направо, до большого камня, а потом все время вниз.
Лисица почесал макушку.
— В принципе, если дуб облюбовали какие-нибудь новые волхвы, поклоняющиеся Солнцу, огню или еще каким-то стихиям, то о них должны знать местные.
— Ты этих местных-то видел? — фыркнула Кира. — Они про волхвов и поклонение славянским духам и богам и слыхом не слыхивали.
— Во-первых, тебе уже пора перестать оценивать людей по их внешнему виду. Вполне возможно, что содержание окажется куда глубже.
— Как же!
— А во-вторых, это в Копках живут приезжие, которым, согласен, нет никакого дела до соблюдения языческих обрядов в области. А что, если поехать в другую сторону?
— И что там?
— А там есть еще один населенный пункт — Торфяное.
— Постой! Дай-ка я догадаюсь! Это бывший поселок торфяников?
— С середины и до конца прошлого века тут велись энергичные разработки торфяных болот. Впоследствии деятельность эта приостановилась, хотя полностью и не закончилась. Но она дает жизнь поселку, и поселок сохранился, в нем живут люди, и их немало. И насколько я смог понять из материалов Сети, там есть даже клуб любителей славянской культуры.