Китеж-26
Шрифт:
Добравшись до посадочной площадки, Морин выдохнул и закурил. Толкнул локтем маршала:
— Ну что, Раф, вспомнил молодость, а?
Ответа не последовало. Генсек встрепенулся, потряс за плечо приятеля — тот сполз на приборную панель и глухо застонал. Только сейчас старик заметил, что Рафаил Самуилович зажимал обеими руками живот, ставший тёмно-бурым. Такая же бурая липкая жижа заделала всё сиденье под ним, его брюки и успела собраться лужицей на полу. Леонид Сергеевич потрогал её пальцами, понюхал, лизнул. Когда-то
Вспомнил! Как он мог забыть, чёрт побери! Война! Тогда ещё майор, Морин видел, как подобная жидкость вытекала из умирающих солдат на Последней войне. Чёрт, да это же кровь! Самая настоящая кровь! А хлопок был ничем иным, как выстрелом из допотопного оружия, в котором ещё порох используется. И министра ранили в живот!
Генсек хлопнул себя по лбу и втопил в приборную панель кнопку вызова врача. Затем выругался и стал жать на кнопки вызова всех остальных: надо разобраться с бардаком, что они только что видели...
***
Урну с прахом министра народного спокойствия, маршала Рафаила Самуиловича Плина генеральный секретарь развеял над Китежем лично. Затем повернулся бледный к представителям ГлавНИИ, подманил пальцем того из них, кто был ответственен за борьбу с паразитами.
— Леонид Сергеевич, мы безмерно скорбим всем НИИ, как и весь прекрасный град Китеж, и выражаем наши соболезнования по поводу этой великой утраты...
— Заткнись. Тебе маршал уже три года, как поручил создать средство против паразитов. Как бишь их, «собак» или «кошек», кажется. Так?
— Так точно, товарищ генеральный секретарь. Наша лаборатория ведёт разработки в этом направлении, отчитываемся по форме тысяча четыреста восемьдесят восемь, подпункт «Щ». Показать вам...
Морин прервал собеседника жестом, его лицо постепенно наливалось кровью, рот начал захватывать воздух:
— Отчёты свои вместо туалетной бумаги используй! Лучше скажи: можно создать такой газ или ещё что, чтобы плебеев всех вытравить?
— В смысле, всех? Вообще?
— Ну не всех, а только тех, кто на улице. Полезных мы изолируем. А остальных чтоб свести в нуль. Можно?
Учёный побледнел, сглотнул.
— Я спрашиваю, можно? Говори, шкура учёная!
— В принципе, можно создать такой устойчивый штамм микроорганизмов, что они вымрут. Ну, большая часть, а кому надо сделаем прививки... Это займёт несколько лет, но результат будет. Надо только быть чертовски аккуратными...
— Даю тебе полгода. И чтоб к годовщине Революции состав был готов и мы зачистили этот клоповник. А иначе я избавлюсь от паразитов на теле стройного аппарата власти — от всего вашего НИИ. Ясно?
Заведующий лабораторией ещё больше побледнел и закивал, вытирая рукавом пот со лба. Генсек раскурил сигару и посмотрел на переливавшиеся на солнце всеми цветами радуги шестьдесят девять высоток Китежа.
***
Состав распылили с дирижаблей над нижними ярусами в ночь празднования Революции. Распыляли в три захода, чтоб точно каждый плебей вдохнул свою дозу смертоносных бактерий. По решению Политбюро, штамм назвали в честь погибшего маршала «ПРС». Морин настоял, дабы «министр народного спокойствия навёл порядок в Китеже и на свои поминки». Очень быстро среди плебеев началась эпидемия с большим количеством летальных исходов, осталось лишь отдать приказ командам огнемётчиков о зачистке улиц и комнат нижних ярусов.
Однако что-то пошло не так. Всего через неделю после сообщений о начале эпидемии среди плебеев появились тревожные слухи, что заразилась часть работников заводов по поддержанию жизни, несмотря на вакцинацию. Скоро слухи подтвердились, а к ним добавился факт заражения армейских частей, принимавших участие в ликвидации тел погибших плебеев. К концу месяца заводы поддержания жизни практически остановились из-за массовой гибели своих рабочих, а болезнь поползла вверх по высоткам Китежа, преодолев рубеж в сто этажей всего за четыре дня. Поговаривали, что самозваный лидер плебеев приказал замуровать себя и своих заражённых помощников куда-то в систему вентиляции высоток, поэтому инфекция очень быстро распространялась на всех этажах, несмотря на все меры борьбы...
Леонид Сергеевич лежал уже третий день. Ему буквально с каждым часом становилось всё хуже, и генсек чувствовал, что умирает. Его ближайший помощник свалился неделю назад, а вчера перестал приходить и личный врач: видимо, тоже заразился.
Морин сполз с кровати, на четвереньках добрался до окна. Нажал на кнопку — жалюзи разъехались в сторону. Старик прижался лицом к стеклу и не узнал города: несмотря на поздний вечер, свет горел от силы в трети помещений, в то время как девять высоток были объяты пламенем и создавали над городом зловещее зарево. Генсек заплакал:
— Прости меня, Китеж!
***
Спустя сто сорок четыре года искусственный интеллект «Кэлхун» снова пробудился. Его приборы сигнализировали о случившемся в Китеже массовом вымирании вида Homo sapiens. Кэлхун запросил статистику с датчиков, расположенных в городе, и принялся анализировать полученные данные.
Через неделю работы на экран главного компьютера было выведено короткое сообщение: «Большая часть жителей Китежа-26 погибла в результате эпидемии искусственно созданного штамма микроорганизмов. Оставшиеся в живых особи не способны восстановить популяцию и вымрут максимум в течение пяти лет. Поскольку проект провалился, как и 25 проектов до него, воссоздание человеческого рода не представляется возможным. Оставшиеся в криобанке эмбрионы будут утилизированы.»