Киров
Шрифт:
Вольский опоздал всего на секунду и не смог остановить ракету, но, по крайней мере, ему удалось переключить управление кораблем на кормовой мостик и не дать Карпову перезапустить систему.
Карпов выругался, когда свет на мостике погас. Где Трояк? Он должен был оборонять кормовую цитадель от любой попытки вторжения, но было очевидно, что Вольский находился там. Либо Трояк не сумел добраться до цитадели вовремя, либо сохранил верность адмиралу. Ему следовало немедленно выяснить, на чьей стороне тот находился.
— Орлов! — Быстро сказал он. — Вызовите сержанта Трояка по корабельной
Орлов подошел к работающему на аккумуляторе переговорному устройству и отдал приказ, так что для капитана не стали неожиданностью раздавшиеся вскоре тяжелые шаги на трапе за мостиком и резкий стук в переборочную дверь. С некоторым облегчением Карпов подошел к выходу, заметив в свете красного аварийного освещения, что все присутствовавшие на мостике проводили его взглядом.
— Трояк? — Сказал он в переговорное устройство.
— Капитан, сержант Трояк просит пройти на мостик.
— Отлично, сержант, — сказал капитан, довольный тем, что сержант прибыл так скоро. Он подумал, что пришло время для решительных действий. Он лично возглавит Трояка и его морпехов и отобьет боевой мостик. Когда адмирал будет изолирован, он сможет покончить с этим делом и заняться реальными проблемами в заливе Арджентия. Рузвельт и Черчилль были первыми в его списке. Если толстый премьер-министр пережил ракетный залп по английским кораблям, Карпов должен был убедиться, что тот не уйдет от очередной ракеты. Он намеревался использовать оружие второго шанса, ударные ракеты SS-N-27B «Сиззер» и направить их прямо на залив Арджентия, испепелив его ядерными боеголовками. Но сначала нужно было разобраться с адмиралом…
Капитан открыл запоры переборочной двери, которая открылась со слабым шипением, так как система РХБЗ увеличила давление на мостике для недопущения проникновения туда отравляющих веществ. Чьи-то руки в перчатках открыли дверь и Карпов увидел в тусклом свете отблеск холодного металла автомата, направленного прямо на него. Он инстинктивно отпрянул назад и на мостик ворвались два морпеха с оружием на изготовку. За ними появился сержант Кандемир Трояк. Его глаза были сужены и холодны, а взгляд не выражал никаких эмоций.
— Что вы делаете, Трояк? — Мысли Карпова понеслись бешеным водоворотом. Он внезапно понял, как глупо подставился, не проверив Трояка перед тем, как открыть дверь. Как теперь спасти ситуацию?
— Опустите оружие, сержант! Вам было приказано взять под контроль кормовой мостик и вы должны выполнить данный приказ немедленно. Адмирал сошел с ума! Он нездоров. Разве вы не поняли, что случилось? Он выпустил ракету с ядерной боеголовкой!
Карпов точно знал, что случилось, знал, почему Трояк делал то, что делал, но гнул единственную линию, которую мог. Его взгляд метнулся к Орлову в поисках поддержки.
Трояк смотрел на него, не выражая никаких эмоций. Как и бесстрастный компьютер отклонил команды капитана, так и он бесстрастно вынес решение в пользу
— Капитан, сожалею, но я не могу выполнить ваш приказ. Я должен сообщить вам, что приказом адмирала флота персоналу мостика запрещаются дальнейшие действия. Весь персонал должен оставаться здесь до дальнейших распоряжений. Я должен простить вас сдать командирский ключ.
— Что?! О чем ты говоришь? Это возмутительно! Я требую, увидеть адмирала немедленно!
Трояк просто посмотрел в ответ, ничего не сказал, но в его взгляде угадывался четкий и однозначный ответ, который можно было понять только как «не дави на мозг».
— Орлов? — Капитан посмотрел на своего союзника и сообщника, который стоял, сложив руки на груди с выражением отвращения на лице. Начальник оперативной части пристально взглянул на Трояка, возможно, единственного человека на корабле, которого он боялся, а затем на Карпова, стоявшего перед сержантом со страдальческим выражением лица. Он подумал о пистолете, засунутом за пояс, но в помещении находились пять морских пехотинцев с автоматами. Капитан казался маленьким и жалким по сравнению с внушительным сибирским эскимосом, низким и коренастым, но с широкими плечами и мощной мускулатурой, прочно стоявшим на своих могучих ногах, сжимая в руках автомат.
Ситуация изменилась. Источником власти стали сталь и мускулы, а не устав, звания и командная структура. Эту систему Орлов понимал более, чем хорошо, так как сам постоянно запугивал и донимал членов экипажа, обращая свою угрюмую волю на каждого, кто по его мнению уклонялся от исполнения своих обязанностей. Трояк был несгибаем, и он это знал. Он стоял в полной боевой экипировке, в черном кевларовом бронежилете, прикрывавшем широкую грудь, в сдвинутом на лоб шлеме, с оружием в руках и молча ждал, глядя на них непроницаемыми узкими темными глазами.
Орлов посмотрел на Карпова и сказал:
— Последствия, капитан. Последствия.
— Чушь! — Карпов направился к БИЦ, намереваясь вставить в разъем свой командирский ключ и ввести код для двойного управления системами корабля. Орудия продолжали огонь по американским эсминцам в полностью автоматическом режиме, и напряжение на мостике возросло до предела.
— Капитан, — холодно сказал Трояк. — Сдайте командирский ключ немедленно.
Капитан не обратил на него внимания, устраиваясь перед командным модулем с ключом в руке. Трояк двинулся так быстро, что даже Орлов был поражен. Он сделал три шага и направил ствол автомата прямо в голову капитану. Секундой позже он схватил Карпова рукой, сжав ее с такой силой, словно руки у него были из железа.
Карпов закричал и выронил ключ из вывернутой руки. Сержант подхватил его одним резким движением и рванул, разорвав тонкую металлическую цепочку, на которой ключ висел на шее Карпова. Капитан скривился, вырвав руку и начал растирать шею.
— Прошу прощения, товарищ капитан, — сказал Трояк, отступив на позицию, с которой легко мог следить за всеми на мостике. Он передал ключ одному из своих бойцов.
— Отдай это адмиралу, — сказал он и встал спиной к переборке, неподвижный, неумолимый и молчаливый, словно ничего не случилось.