Киров

Шеттлер Джон

— Смотри, Аткинс… Видишь человека, стоящего на палубе в носу? Вон его тень. Давай определим размеры корабля, исходя их этого. Убедись, что в «Хат-8» изучат все и отправь это все военно-морской разведке. Я занимаюсь шифрами, а не изучаю корабли. — Он старался демонстрировать небрежность, но выражение его лица говорило о явном замешательстве. Было очевидно, что ему есть дело до докладов разведки, но если он и пришел к какому-то выводу на основании того, что увидел на носу корабля, то ничего не сказал.

— Ты

понимаешь, что это значит, — предупреждающе сказал Аткинс. — Они хотят, чтобы мы просмотрели все перехваченные шифровки за последние шесть месяцев или больше, чтобы узнать, как мы могли пропустить этот подарочек. Это обеспечит нам много работы в на ближайшие несколько недель.

Тьюринг вздохнул с понимающим выражением лица.

— Верно, — сказал он, а затем сделал ход белым слоном, поставив под угрозу вражеского ферзя. — Мы лучше вот о чем, подумай, Аткинс. Я сейчас оставлю твоего ферзя без штанов!

* * *

Адмирал Вольский сидел на койке и тихо пил чай. Доктор расположился в соседнем кресле, наблюдая за адмиралом и радуясь, что тот, наконец, очнулся. Он воспользовался моментом, чтобы проверить его температуру и давление, затем проверил глаза, с удовлетворением отметив, что взгляд адмирала был сфокусирован. Затем он подал ему чашку своего любимого лекарства, чая «Эрл Грей».

— Вот, Леонид, выпей. Встанешь на ноги в кратчайшие сроки. Я могу сказать про англичан одно: чай они делать умеют.

— Продавать они его умеют, — поправил его Вольский. — А выращивают китайцы.

— А, уже взялся за старое?

— Мне уже гораздо лучше. Стены больше не вращаются, а желудок не пытается вывернуться наизнанку. Но что случилось, пока я был в отключке? Мне показалось, что мы опять вели огонь.

— Да, тебе стоит знать, лучше раньше, чем позже. Товарищ Карпов решил палить по всему в пределах ста пятидесяти километров от нас.

— Британцы?

— Да, но Федоров сказал, что мы также атаковали американскую оперативную группу. Она должна была доставить самолеты в Исландию. Федорова это очень расстроило. Карпов отстранил его от обязанностей.

— Отстранил? — Адмирал с обеспокоенным видом поднял глаза. — Мы получили повреждения?

— Нет, с кораблем все в порядке. Но боюсь, американцы не могут сказать то же самое. Карпов потопил несколько их кораблей. А они так и не поняли, что случилось.

Вольский закрыл глаза и выдохнул, словно пытаясь собраться, а затем открыл глаза, опасаясь, что все вокруг опять начнет вращаться. К счастью, этого не случилось.

— Что это были за корабли? — Спокойно сказал он.

— Нет, не спрашивай меня, Леонид. Надо вызвать Федорова.

В этот момент раздался стук в наружную дверь, и Золкин обернулся, посмотрев поверх очков и увидев, что в полуоткрытую дверь вошел капитан.

Карпов проводил обход корабля,

и это была его вторая остановка. Ранее он уже обрушился на начальника инженерной части Добрынина, сказав ему, что если корабль не сможет развить по крайней мере двадцать узлов через час, то он отстранит его от обязанностей. Вскоре после этого ему сообщили, что проблема с системой охлаждения была устранена, и корабль мог развить любую скорость, вплоть до полной в тридцать два узла. Капитан связался с мостиком и приказал перейти на курс сто восемьдесят и увеличить ход до двух третьих. Затем он направился в лазарет, чтобы проверить состояние адмирала.

— Входите, капитан, — сказал ему Золкин. — Мы пьем чай. Не говорите, что у вас болит живот.

Карпов вошел, удивленный и в душе разочарованный тем, что Вольский уже был в сознании и, судя по всему, в курсе ситуации.

— Рад видеть, что вы идете на поправку, адмирал, — солгал он. — Как ваше самочувствие?

— Как и следовало ожидать, я полагаю. Похоже, тридцать лет в море все же взяли свое. Как корабль?

— Была проблема с теплоносителем в реакторе, но инженерная часть устранила ее. Следуем на юг на скорости двадцать узлов.

— Понятно, — сказал Вольский. — Добрынин говорил что-либо о реакторах? Какие-либо необычные показания?

— Никак нет. Проблема была в системе охлаждения. Она полностью устранена.

Адмирал словно испытал облегчение.

— Теперь расскажите мне о том, в кого вы стреляли, Карпов. — Было очевидно, что это было требование, а не вопрос.

— Адмирал, мы были атакованы надводными и воздушными силами врага, угрожавшими проникнуть в внешнюю запретную зону. Британцы прекратили преследование. Их боевые группы на севере и востоке отвернули.

— Запретную зону? Вы проявляете слишком сильную вспыльчивость по отношению к британцам. Что американцы? Это была оперативная группа, доставлявшая припасы в Исландию для их контингента. Они перевозили самолеты и другие грузы. Только не говорите, что вы потопили транспортные корабли.

— Никак нет.

— Это был всего лишь авианосец, — тихо сказал Золкин, сложив руки на груди. Карпов посмотрел на него с раздражением.

— Авианосец? — Вольский напрягся и сел прямее. Его тяжелые черты лица выдавали явное удивление.

— Мы были атакованы крупным соединением самолетов. Я принял необходимые меры для защиты корабля и его экипажа, — немедленно ушел в оборону Карпов.

— Эти самолеты не атаковали нас, — отмахнулся Вольский. — Они просто переправлялись в Исландию. На этом авианосце даже не было ударных самолетов. Вы что, не спросили Федорова?

От этих слов капитан закипел еще сильнее. Федоров был младшим лейтенантом, и мысль, что он должен был спрашивать его совета прежде, чем что-либо делать, сильно раздражала его.