Киров
Шрифт:
— Это мог быть тот случай, когда книги Федорова оказались бесполезны, адмирал. Я видел на радаре тридцать самолетов противника, направляющихся в нашу сторону. Это была угроза, и я поступил соответственно. Англичане могли проинформировать американцев о нас, — он начал выстраивать логику своих действий. — Все американские корабли получили приказ атаковать нас. Федоров может это подтвердить. Если так, то история могла измениться. Эти самолеты могли быть перевооружены для удара. Я должен был позволить им пролететь прямо над нами? Мы были прямо на линии их движения.
Вольский
— И почему же так получилось, капитан? Вы помните наш разговор? Я говорил вам, что нам следует избегать контакта с противником и атаковать только в том случае, когда у нас вообще не будет иного выхода. Я сказал вам полагаться на скорость, чтобы уклониться от их кораблей и сказал, что я буду решать, как поступать с их авианосцами. Вам, возможно, приходило в голову, что вы могли направиться на восток в открытый океан задолго до этого? А что авианосец? Это должен быть «Уосп», я помню по книге Федорова. Вы уничтожили этот корабль?
Карпов помолчал, затем сложил руки на груди и поднял подбородок.
— Именно это я и сделал, адмирал. По моему пониманию…
— Вашему пониманию? Вы хоть представляете себе возможные последствия своего поступка? Вы хотели помешать американцам достигнуть Рейна? Что же, весьма вероятно, что вы только что дали им четыре месяца форы! — Вольский отставил чай, и в явном расстройстве провел рукой по волосам. — Я слышал пуски ракет через сон, — тихо сказал он. Было заметно, что его руки дрожали. — Я думал, мне просто снится кошмар. Теперь я проснулся только затем, чтобы узнать, что этот кошмар наяву. Какой сегодня день? — Он даже не подумал спросить об этом Золкина раньше.
— 6 августа 1941 года, — сказал доктор. — Или так мы полагаем.
— 6 августа… Всего через три дня британцы и американцы прибудут на встречу в бухте Арджентия. Наша текущая позиция, капитан?
— Мы находимся восточнее мыса Фарвелл в Гренладнии. Я только что распорядился перейти на курс 180. Остатки американской оперативной группы отходят на юг. Они получили урок, адмирал. Я не думаю, что нас побеспокоят снова.
— Да, но кто преподаст урок вас, Карпов? Получается, я зря сотрясал воздух во время нашего последнего разговора?
— Я обещал вас, что вражеские самолеты не будут угрожать нас снова, адмирал. Я нейтрализовал угрозу и авианосец, с которого они взлетели. В подобных обстоятельствах я бы поступил так и снова.
Адмирал пожал плечами.
— Всякий раз, как я ухожу с мостика, вы начинаете применять ракеты. Мне что, поставить в цитадели раскладушку и спать там? Сколько ракет вы израсходовали в своих атаках?
— Это не были атаки, адмирал. Это были необходимые оборонительные действия.
— Не пререкайтесь, капитан. Отвечайте на вопрос.
— Израсходовано двенадцать «Москит-2» и еще несколько С-300.
— Двенадцать? Господи. На том корабле должен был твориться полный ад. Вам не приходило в голову, что не нужно использовать настолько массированное подавление одной цели?
— Вы меня не поняли, адмирал.
— Да, и не только, — сказал Вольский. Он сделал паузу, глядя на Карпова тяжелым взглядом. — Вы знаете, что они делают сейчас, капитан? — Адмирал указал пальцем куда-то в сторону. — Англичане не побежали домой пить чай. Их премьер-министр сейчас находится на корабле, направляющемся в эти самые воды. Нет… Скорее всего, они соберут все военные корабли в пределах тысячи миль от нашего последнего известного местоположения, и в следующий раз, когда они появтся на экране у Роденко, там будет намного больше отметок, чем вы можете себе представить. Что же касается американцев, то сейчас они думают о том, как обратить свой шок и гнев на ваше бездумное нападение в уверенный и устойчивый импульс, который втянет их войну, которую они объявят не Японии, а Германии. И тогда они отправят весь свой Атлантический флот, чтобы найти корабль, потопивший «Уосп» и его экипаж… Найти вас, капитан.
— И, к сожалению, всем остальным находящимся на борту придется жить с последствиями вашей вспыльчивости и рвения к войне. Именно это мы и получим, Карпов. Они не отправят несколько кораблей туда, а несколько туда. Они придут со всеми своими силами, чтобы затравить нас, не думая ни о чем, кроме мести и не желая ничего, кроме мести. И знаете что? Я думаю, они даже будут в какой-то мере соревноваться в том, что первым найдет и потопит нас. — Он сделал паузу, желая увидеть, что придет в голову Карпова по этому поводу, но тот казался флегматичен и расслаблен как никогда.
Месть была тем, что он слишком хорошо понимал.
— Они не единственные, кто требует мести, адмирал. Теперь они отведают ее и от нас.
Вольский вздохнул.
— Вы полагаете, что эти люди виновны во всех неудачах нашей жизни? Вы считаете, что они привели наши экономику к краху, наши города к застою и загниванию? Все они умрут задолго до того, как рухнет Железный занавес, и страна, которую построили такие люди как Сталин и Хрущев превратиться в помойную кучу. Чего вы надеялись добиться этой атакой?
— Я лишь защищал корабль, адмирал.
— Я начинаю понимать, что этот спор не ведет нас ни к чему. Защищали корабль? Вы добились лишь того, что увеличили число опасностей, которые ждут нас впереди. Мы могли бы достичь какого-то понимания с этими людьми. Я задал курс, чтобы попытаться это сделать, но после всего этого, я боюсь, они не будут слишком настроены на дружескую беседу.
— По крайней мере, они будут уважать нас, — сказал Карпов, только немного слишком резко. Доктор, сразу обративший внимание на его тон, беспокойно двинулся в кресле.