Кингчесс
Шрифт:
А Тасло вечером с увлечением читал про спартанцев. Выходит, у людей тоже был жесткий отбор, как у тагов. Но они от него отказались. Почему?
Вообще жизнь среди людей, казавшаяся такой опасной, начала нравиться Тасло.
В первую очередь тем, что его воспринимали за своего. Если на Земле он чувствовал себя отщепенцем, что было вполне привычно, то на Эдеме все как-то сплотились. Что бы ты ни делал, чем бы ни занимался, но поблизости всегда найдется тот, кто тебя хотя бы шапочно знает, или же абсолютно незнакомый человек захочет познакомиться во время совместной работы, поговорить, пошутить, а при необходимости — и помочь.
У
Здесь, на Эдеме, он ничего подобного не наблюдал. От слова совсем. Люди занимались каждый своим делом и были счастливы. Никто не пытался вскарабкаться по головам других. Быть может, пока…
Но все же. Гарик обожал готовить. Он все время проводил на кухне, стряпая обед для строительных бригад. А в выходные уже мастерил арку под виноград рядом со своим домом, который планировал приобрести на Базаре (ну или его аналог, если земное растение достать не удастся). Гарик всю жизнь мечтал заняться производством собственного вина, открыть свой ресторанчик и ничто другое его не интересовало.
Гвинет днями и ночами сидела над проектами домов, каких-то инженерных сетей. Ее уже бывший парень мечтал о карьере военного и, судя по всему, добился своего.
Эдем — планета, где сбываются мечты.
И сам Тасло охотно в это верил. Всю свою прошлую жизнь, прожитую в теле тага, он знал только солдатский быт, казарменное устройство. Он понятия не имел чем живут на гражданке. И вот, вынужден заниматься вполне себе обычными, мирными вещами, не имеющими никакого отношения к войне. И знаете что? Это ему нравилось.
Ему начали нравиться люди, нравилась эта планета, была по душе работа.
Конечно, на душе скребли кошки от мысли о том, что в скором времени от этого места и этой планеты мало что останется. У эдемцев нет нормальной защиты, слишком мало кораблей. Что они могут противопоставить блуждающему флоту? Или все-таки могут?
Зачем, зачем он тогда отправил это сообщение? Зачем пробрался на корабль? Ведь теперь он об этом жалеет. Если бы он потянул с отправкой сообщения хотя бы пару дней — уже был бы огромный выигрыш. Не было бы армад противника, висящих где-то там, в пустоте. Он задрал голову и вгляделся в голубое небо с белоснежными облаками, словно бы надеясь увидеть боевые звездолеты.
Тасло замер от пришедшей ему в голову мысли. Если бы он потянул время еще пару дней, то, скорее всего, попросту бы не отправил сообщение.
И тут Тасло испугался. Испугался собственных мыслей. Что значит «не отправил бы»? Почему? Что он задумал? Стать на сторону Эдема? Но ведь это же предательство, он станет перебежчиком!
И тут же пришла новая мысль: и что?
Да, он станет перебежчиком, но плохо ли это? Он никогда не ощущал себя настолько нужным и полезным, не чувствовал себя на своем месте, ему никогда не было комфортно так, как сейчас, на Эдеме, среди людей. Так какой смысл хранить верность миру и существам, которые, как оказалось, совершенно ему чужды? Зачем выполнять их задания, работать на них? Чтобы вернуться обратно
Он решился окончательно. К черту республику, к черту Шаха и к черту гнездо! Он больше не воробей. У людей просто нет такого понятия. Зато у них есть понятие «сирота». Казалось бы, совершенно идентичное по смыслу с тем, как его звали на Тагионе, но с совершенно другим подтекстом. Люди не обижают сирот, это не считается у них меткой на всю жизнь, клеймом, по которому тебя опознают и не допустят на мероприятие, не станут говорить с тобой на равных. У людей сирота это просто человек без родителей. Не более того. И главное — он вполне может завести семью, наделать детей и жить в свое удовольствие. Любить жену, воспитывать детей…Почему он, Тасло, не может этого сделать? Может и очень даже легко. Вон, та же Гвинет вполне ничего. Да и он ей вроде как нравится…
Но сначала нужно доказать свою полезность. Нужно раз и навсегда стать своим. Тасло был уверен, если когда-нибудь всплывет тот факт, что он лишь таг в теле человека, то проблем не избежать. А за то, что именно по его вине был обнаружен Эдем, могут и казнить…
Но как доказать людям, что он теперь на их стороне? Что он совершил страшную ошибку тогда, отправив сообщение? И главное — как теперь искупить вину перед этими людьми, которых он сам уже считает гнездом?
Он так увлекся своими размышлениями, что совершенно не заметил нескольких людей, наблюдавших за ним издалека.
Не заметил он и того, что один из них приблизился и стоял уже в паре метрах позади него.
— Попутного ветра! — сказал человек.
— Силы крыльям. — на автомате буркнул Тасло, а спустя секунду до него дошло, что он сделал.
Стандартное приветствие или пожелание удачи тагов. И он на него отозвался, автоматически, бездумно. Тасло резко обернулся и сразу же получил удар кулаком в лицо.
***
Лэт потер кулак. Ну наконец-то. Они уже с ног сбились, пытаясь найти шпиона. Самые сильные энву, способные читать мысли или эмоции, бродили среди поселенцев, стараясь обнаружить того, кто лишь притворялся человеком. С учетом того, что каждые свободные руки были на счету, несколько сотен бесцельно шатающихся по поселению людей было просто расточительством. Но, в конце концов, все прекрасно понимали, что шпиона нужно найти. Кто знает, какую пакость он может выкинуть в следующий раз?
Но шпион оказался матерым. Каждый, кто испытывал негативные эмоции тщательно проверялся энву, способными читать мысли. Но никто из них не думал о Тагионе, тагах, своей миссии, не вынашивал планов касательно того, как насолить эдемцам.
— Как такое вообще может быть? — спрашивал Лэт. — он что, сквозь землю провалился?
Браун, один из «тайной полиции», как уже начали звать поисковые группы энву, лишь пожал плечами.
— Скрыть свои мысли он не может. Как и эмоции. Таг должен испытывать к нам неприязнь, видеть в нас врагов, считая себя в тылу противника, среди недругов. Поэтому мы и проверяли в первую очередь тех, у кого есть именно сильные негативные эмоции — злоба, ненависть и так далее. Но в их мыслях ничего нас интересующего найти не удалось — кто-то на кого-то обижен, кто-то поцапался с другом или родственником. Но никто не испытывает ненависти сразу ко всем, не планирует диверсию.