Кимоно для боя

Серегин Михаил Георгиевич

Она молчала.

– Я слишком смело начал? – Танин виновато улыбнулся.

– Да нет… Просто я думала, что мы погуляем, – задумчиво посмотрела она туда, где проспект вливался в рыночную площадь.

– В таком случае мы можем пройтись по проспекту, заглянуть в какое-нибудь уютное кафе, – предложил Танин. – Можем оставить все это, – показал он глазами на сумку, цветы и книги, – в машине.

Саша с некоторым недоумением посмотрела на Китайца.

– Не бойтесь, я не лишу вас вашей собственности… – иронично улыбнулся он.

– Я

и не боюсь. Тем более я знаю, кто вы такой и где вас искать.

– Вас миссис Сорокина просветила? – с неприязнью в голосе спросил он.

– Она вам очень насолила?

– Мне – нет, а вот сыну – это точно, – Китаец поднял взгляд к небу. – Днем сегодня все такое серое было, неприветливое… А сейчас, смотрю, тучи разошлись, небо чистое. Дышится легко! Или это от того, что вы рядом? Кстати, кем вы приходитесь Ольге Васильевне?

– Родственницей, дальней, – неохотно ответила Саша.

– Вы ее недолюбливаете? – уловил Китаец в ее голосе некоторое напряжение.

– Ее можно терпеть, но в ограниченных количествах, – с дипломатической уклончивостью сказала Саша.

– Вам виднее. Мне, например, одной встречи с ней хватило, чтобы пожелать, чтобы наши пути больше никогда не перекрещивались! Этакая женщина-танк… Не в моем вкусе, – он брезгливо поморщился.

– Вы же сказали, что она вам не так уж и насолила… Вам, наверное, все больше нравятся молодые послушные домохозяйки или неопытные застенчивые студентки, которым можно легко запудрить мозги, – с оттенком высокомерия произнесла Саша.

Голос ее приобрел неожиданную резкость.

– А вот здесь вы не угадали. Надеюсь, вы не студентка и не домохозяйка?

Они дружно рассмеялись.

Побродив по проспекту и вдосталь наглядевшись на разнаряженные толпы по-весеннему оживленных граждан, они купили вина, закуски и поехали к Китайцу. В машине разговор коснулся проводимого им расследования.

– Ольга Васильевна мне сказала, что Олег без ее ведома нанял вас.

– Она не поленилась собственной персоной явиться ко мне, дабы высказать свое, мягко говоря, неодобрение, – усмехнулся Китаец. – Олегу нельзя не посочувствовать.

– Ольга Васильевна по-своему любит его, просто ее раздражает, когда он начинает проявлять самодеятельность, – вступилась за Сорокину Саша.

– Это женская солидарность, да? Или что-то другое? – хитро улыбнулся Китаец. – Мое мнение таково: если ты назначила сына руководителем крупной фирмы, то надо только радоваться, что он способен принимать самостоятельные решения.

– А если решение, с материнской точки зрения, неправильно? – с шутливым вызовом спросила Саша.

– И в чем же заключается «материнская точка зрения»? – Китаец бросил на Сашу вопросительный взгляд.

– Ольга Васильевна очень переживает из-за этого убийства.

– Что-то незаметно. Она против того, чтобы я проводил расследование. Хотя, думаю, особых доводов у нее нет. Она скорее делает это в пику

своему сыну… Или это не так? – Китаец пристально посмотрел на Сашу.

Ее изящный профиль бледнел на фоне сумерек.

– Она против этого расследования ввиду особых соображений, – с прохладцей сказала она, – она вообще хочет куда-нибудь отправить Олега.

– Она вам доверилась?

Увидев недовольную усмешку Саши, он поспешил добавить:

– Ну, конечно, она же ваша родственница… Так что же это за соображения, не поделитесь?

Саша меланхолично пожала плечами.

– У Ольги Васильевны резко ухудшились отношения с неким Мозловым Гришей, знаете такого?

– Имел честь общаться. Он, кажется, подозревает в смерти своей возлюбленной семью Сорокиных. Хотя, на мой взгляд, сам не имеет твердого алиби, и еще неизвестно, не являются ли его грязные инсинуации в адрес Сорокиных спектаклем, – скептически заметил Танин, поворачивая на Рабочую.

– Мне кажется, вы недалеки от истины…

– Я вот думаю, – лукаво улыбнулся Китаец, – какова роль Ольги Васильевны во всем этом…

– В чем? – насторожилась Саша.

– В убийстве Екатерины Петрушенко.

– Что вы имеете в виду? – повернула она к нему свое бледное лицо, на котором двумя таинственными безднами чернели ее огромные глаза.

– Полагаете, ей невыгодна смерть Петрушенко?

– При чем здесь выгодна-невыгодна? – зябко передернула плечами Саша.

– Наверное, не выгодна, – размышлял вслух Китаец, – она не могла не предвидеть, что гибель Екатерины вызовет осложнения в ее отношениях с Мозелом. А может, при всей своей дальновидности, просчиталась? Может, наняв убийц, хотела таким образом избавить своего мальчика от влияния начальницы салона красоты?

Китаец закурил.

– Остановите машину! – потребовала Саша.

– Вас пугает ход моей мысли? – усмехнулся Китаец. – Это только догадка… Сыщик обязан подозревать всех, иначе он не раскроет преступления.

– Драконовские методы, – с пренебрежительным высокомерием произнесла Саша.

– Простите мне мое любопытство: Ольга Васильевна знает, что вы сейчас со мной?

Если бы было светло и если бы бледно-матовая кожа Саши могла краснеть, Китаец, возможно, увидел бы стыдливый румянец на ее щеках.

– Нет, – выдавила она из себя.

– Оставляю за собой право сомневаться, – невозмутимо сказал Китаец, – хотя кто его знает…

– То обстоятельство, что она поставила меня во главе филиала «Трейд-хаус», – с нетерпимой интонацией проговорила Саша, – еще не означает, что ей известен каждый мой шаг вне работы.

– Звучит смело и убедительно, – иронично улыбнулся Китаец.

– Нет, – вздохнула Саша, – вы невозможный человек!

– Просто я подумал, что если Ольга Васильевна так зорко следит за сыном, то, возможно, эта зоркость распространяется и на других членов семейства? – насмешливо сказал Китаец.