Кибершторм

Мэзер Мэтью

– Не торопись, малышка. – Я помахал в воздухе гребнем и мазью, полученным от Ирины. – У меня для тебя кое-что особенное.

О том, что это средство от вшей, я упоминать не стал.

Улыбнувшись, она скользнула вниз, чтобы намочить волосы. При этом ее тело на секунду вышло на поверхность; я увидел небольшой, но уже вполне отчетливый животик и вспомнил книги о развитии детей, которые читал до рождения Люка.

Четырнадцать недель, размером с апельсин, руки, ноги, глаза и зубы, полностью сформировавшийся

крошечный человек – человек, целиком зависящий от меня.

Я уже несколько недель не видел свою жену обнаженной – и, несмотря на мысли о малыше, при виде теплой и влажной Лорен во мне что-то зашевелилось.

– Это «особенное» нужно передавать полностью одетым? – рассмеялась она, обольстительно улыбаясь, и нажала на кнопку телефона, лежавшего на полочке. Заиграли джазовые аккорды песни Барри Уайта.

– Нет, мэм.

Я быстро расстегнул ремень, затянутый на три дырочки туже, чем до того, как все это началось, стянул с себя свитер, носки и джинсы. Прежде чем положить одежду на полку, я поднес ее к носу.

Ух, ну и вонь… Хотя на самом деле несет от меня самого.

Я потянулся, чтобы запереть дверь, затем снял последнюю одежду и сел в ванну позади Лорен. Чувство, которое я испытал при погружении в горячую воду, было невозможно описать. Я застонал от удовольствия – как раз в тот момент, когда баритон Барри начал рассказывать о любви, которой ему все мало.

– Здорово, правда? – шепнула Лорен.

– О да.

Я нанес мазь на мокрые волосы Лорен и стал медленно расчесывать их гребнем. Пока я работал, Лорен сидела совершенно неподвижно.

Никогда не думал, что вычесывание вшей может быть сексуальным занятием. Я вдруг представил себе обезьян в лесу, выкусывающих гнид из меха своих любимых, и рассмеялся. Возможно, сейчас я чувствовал себя так же, как и они.

– Почему ты смеешься?

– Просто так. Я люблю тебя.

Она вздохнула и прижалась ко мне.

– Майк, я горжусь тобой. Ты столько делаешь для нас, для меня… Ты такой смелый.

Она развернулась и поцеловала меня мокрыми губами.

– Я люблю тебя.

Я сжал ее ягодицы и подтянул ее к себе, испытывая невероятное возбуждение. Она улыбнулась и прикусила мою губу. И в этот момент кто-то громко постучал в дверь.

Что за шутки?

– В чем дело? – простонал я. Лорен уткнулась мне в шею. – Подождите минутку!

– Не хочу вам мешать, – смущенно сказал Винс, – но дело как бы важное.

– Ну и?

Лорен лизнула мою грудь.

– Только что объявили о вспышке холеры на Пенсильванском вокзале.

Холера? Похоже, это плохо, но…

– А я здесь при чем? Выйду через несколько минут.

– Проблема в том, что Ричард с пистолетом внизу – и отказывается впускать в дом двадцать с лишним человек, которые вернулись с вокзала. Думаю,

он кого-нибудь застрелит.

Лорен резко выпрямилась. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Господь меня ненавидит.

– Ладно, – ответил я срывающимся голосом. – Сейчас выйду.

– Закончим позже? – сказал я Лорен, вылезая из ванны.

Она кивнула, а затем выключила музыку и тоже вылезла.

– Я с тобой.

Я позволил себе еще секунду понаслаждаться видом ее обнаженного влажного тела.

– Не забудь надеть маску.

17-й день

8 января

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится, – ответил Чак, – а в общем, хорошо. По-прежнему уверен, что обществу нужны преступники?

Я рассмеялся.

– Теперь уже не особенно.

Три дня проведя в забытьи, Чак пришел в сознание и теперь много разговаривал, играл с Элларозой и Люком.

Пока он выздоравливал, мы не сообщали ему новости. Чак говорил, что чувствует боль и слабость, но я надеялся, что они не связаны с той болезнью, которую подхватили другие жильцы нашего дома.

– Так что я пропустил?

Сьюзи с Элларозой на коленях сидела на кровати позади Чака и поглаживала ему спину. Рядом с ней была Лорен, а Люк, разумеется, носился по комнате.

– Все как обычно – чума, мор, война и упадок западной цивилизации, но у меня все под контролем.

Вчерашний вечер оказался сюрреалистическим кошмаром: сначала пар, свечи и Барри Уайт, затем страшилка про зомби-апокалипсис – темный холл, подсвеченный налобными фонарями, вопли и проклятия, размахивание оружием и толпа грязных, оборванных людей, которые стучали по стеклу, умоляя, чтобы их впустили.

К счастью, когда я открыл дверь, мозги никому не съели.

Однако кое в чем Ричард был прав.

Если они были на Пенсильванском вокзале, где началась холера, то, впуская их в дом, мы подвергаем опасности всех остальных. С другой стороны, оставить людей на морозе означало подписать им смертный приговор.

В конце концов, я убедил Ричарда в том, что их нужно посадить в карантин на первом этаже на два дня – срок, который гораздо больше инкубационного периода при холере. Я проверил его в приложении, посвященном заразным болезням.

Мы снова надели маски и резиновые перчатки; спустили вниз керосиновый обогреватель и изолировали прибывших в большом офисе на первом этаже. Когда я заглянул к ним сегодня утром, все жаловались на тошноту и боль – однако то же испытывали и остальные на нашем этаже. Это было похоже не на симптомы холеры, а скорее на признаки простуды – или гриппа.

Я объяснил ситуацию Чаку.

– Ты хорошо все проветрил? – спросил он, качая головой. – Ты ведь смешиваешь дизель с керосином, чтобы топлива хватило надолго, так?