Кибершторм
Шрифт:
– В чем-то Лорен права, – продолжил я, пока Чак завязывал бандану. В очках и повязке, закрывавшей лицо, он был похож на бандита.
Вчера вечером Лорен высказала мне все, что думала про наше частное детективное агентство. И хотя было очевидно, что нам нужно следить за Полом и Стэном, она настаивала на том, что мы не должны шпионить за другими людьми. Как ни пытался я убедить себя в обратном, ее мотивы казались мне подозрительными. Я спрашивал себя: не пытается ли она что-то скрыть?
Она взяла с меня слово, что я
– Шпионить за соседями неправильно, – сказал я без энтузиазма. – Именно об этом мы и говорили.
– Разве ты не хочешь знать, где Пол и Стэн?
Мы прошли еще немного по зернистому снегу, с каждым шагом увязая по лодыжки. Время от времени я проваливался особенно глубоко, и тогда приходилось осторожно вынимать ногу из сугроба. Обычно при этом я черпал сапогом немного грязного снега.
Ноги уже промокли до нитки.
– Хочу, конечно, но шпионить за соседями – это совсем другое.
– Какая разница, если мы знаем, что один из них – сообщник злодеев?
– Ты во всем видишь заговоры и готов лишить кого-то свободы, чтобы подкормить свою паранойю.
– Паранойю, да? Кто бы говорил. Сам ведь до сих пор думаешь, что Лорен тебе изменяет.
Я вздохнул, но ничего не ответил.
Какое-то время мы шли молча.
Теплая погода выгнала многих на улицу; одни бесцельно бродили, другие вышли на поиски. Через разбитые витрины мы видели людей, шарящих по пустым полкам. Кто-то пытался сваливать мусорные мешки в кучу, и на перекрестках выросли целые горы, скрепленные снегом и обломками.
Я заметил, что из окон первых этажей к заваленным снегом машинам тянутся провода. Еще одна идея Винса – превращать автомобили в генераторы. Его совет быстро распространился по местной сети.
– Знаешь, преступники нужны, – сказал я.
– Нужны?
– Обществу нужны преступники. Без них нам конец.
Чак рассмеялся.
– Вот об этом я с удовольствием послушаю.
– Игровые теории, описывающие симулятор общества, более жизнеспособны, если включают в себя криминальные элементы.
– Симулятор?
– Преступники заставляют общество улучшаться. Ликвидируют слабых, заставляют укреплять наши институты и сети.
– Значит, они – волки, а мы – овцы?
– Вроде того.
Ближайшая метка в моем приложении для поиска сокровищ находилась на углу Восьмой авеню и Двадцать второй улицы. Я снова вытащил телефон, чтобы взглянуть на карту. Ветер усилился, нагоняя дрожь.
– Если нет группы людей, которые паразитируют на других, – продолжал я, – то общество перестает функционировать.
– Не очень-то справедливо к тем, на ком паразитируют.
– Зато хорошо для общества в целом. Я не говорю, что мы не должны ловить и наказывать преступников. Просто хочу сказать, что они нам нужны.
Чак покачал головой.
– Не убедительно.
– Посмотри на проблему с другой стороны. То, что незаконно
– И как мне это должно помочь?
– Это помогает обществу развиваться. Во времена Колумба рабство дозволялось законом. И Ганди был преступником, когда нарушил соляные законы в Индии. А сегодня они оба – герои. Преступники помогают нам раздвигать границы.
– По-твоему, мы должны восхищаться Стэном и Полом?
– Их дети, наверное, ими восхищаются. И да, есть преступники, которыми я восхищаюсь.
– Кто они?
– Возможно, хакеры из «Анонимус».
Чак покачал головой.
– Мне преступники и даром не нужны.
Я остановился, глядя на фотографию места, где мы закопали наш груз. Затем достал из рюкзака лопату.
– Вот оно, – просто сказал я и, опустившись на колени, начал копать мягкий снег. Вскоре лезвие что-то задело. Отпихнув снег рукой, я потянул и вытащил пластиковый пакет, набитый продуктами.
Чак засмеялся и взял его у меня.
– Класс. Этот я помню – бифштексы и сосиски. Джекпот!
Разгребая снег руками, я нашел еще два пакета и уже собирался сказать Чаку, что они набиты тем же самым, как вдруг заметил, что нас окружила толпа.
– Как вы узнали, что тут лежит? – спросил какой-то человек. Он, похоже, не ел неделю. – Даю миллион долларов за эти пакеты. Я менеджер хедж-фонда; клянусь, деньги будут.
Чак повернулся к нему, доставая пистолет из кармана пуховика.
– Чак, не… – начал я, когда заметил краем глаза какое-то движение.
С глухим стуком деревянная рейка ударила Чака по голове, и он рухнул ничком, словно тряпичная кукла. Рядом с головой на снегу расплылось темно-красное пятно. Содержимое пакета рассыпалось, и люди, как голодные псы, вцепились в рюкзак.
14-й день
5 января
– Чак потерял много крови.
– Он поправится? – Сьюзи пыталась говорить спокойно, однако по ее лицу текли слезы.
Весь день Чак то приходил в себя, то терял сознание и едва узнавал нас. Мы уложили его на кровати в комнате Чака и Сьюзи.
– Надеюсь, – ответила Пэм и взяла его за запястье. – Пульс сильный, ровный, и это хорошо. Ему нужен сон, много жидкости…
Она замялась.
– Что? – спросил я.
– И ему нужно как можно больше есть.
Повисло молчание.
– Спасибо, Пэм, мы об этом позаботимся.
Я вывел Пэм из квартиры и за баррикаду в нашем конце коридора.
Весь день здесь было пусто. С тех пор как мы объяснили соседям, как обстоят дела с едой, каждое утро все уходили к одному из пунктов выдачи пособий стоять в очереди за продуктами и питьевой водой.