Кибершторм
Шрифт:
– Что такое?
Я сел на диван, Лорен отложила грязную кастрюлю. На огромном экране, висевшем на стене, появилось изображение авианосца. На этот раз – нашего.
«Раньше это произошло во время кубинского ракетного кризиса в 1962 году, когда мы были на грани ядерной войны с Россией…»
– Что происходит? – спросила Лорен.
«…во время войны Судного дня в 73-м году, когда Сирия и Египет внезапно напали на Израиль, тем самым едва не вызвав еще одну ядерную войну…»
– Понятия не имею, – ответил я, покачав головой. Лорен
«…и, разумеется, 11 сентября, когда на нас напали неизвестные, впоследствии оказавшиеся террористами из «Аль-Каиды».
Мне захотелось пойти к Чаку – выяснить, не знает ли он еще что-нибудь, но Лорен меня остановила. Ни о чем ее не спрашивая, я снова сел и стал смотреть телевизор.
«Известно лишь одно: сеть Объединенного центрального командования, одна из внутренних сетей управления и связи вооруженных сил США, была взломана…»
– Майк, можно выключить его на минутку?
Я уставился на телеэкран, пытаясь понять, что происходит. Кто-то захватил несколько засекреченных сетей, от АНБ до армейских подразделений, находящихся в зоне боевых действий. Масштабы и цель проникновения неизвестны. Наши вооруженные силы готовятся отразить атаку.
– Майк, пожалуйста, – повторила Лорен.
Я повернулся к ней.
– Ты серьезно? Хочешь поговорить именно сейчас, когда мир на грани катастрофы?
На ее глаза навернулись слезы.
– Пусть мир сгорит, но мне нужно с тобой поговорить прямо сейчас. Я хочу кое-что тебе сказать.
Мое сердце забилось. Я знал, что она хочет мне сказать, и не хотел это слышать.
– А подождать нельзя? – Я сжал кулаки.
– Нет.
По ее лицу текли слезы.
– Я… – она запнулась… – Я, м-м…
«Только что получено экстренное сообщение из Министерства национальной безопасности. О боже…»
Мы с Лорен повернулись к телевизору. Ведущий CNN, казалось, потерял дар речи.
«…Министерство национальной безопасности информирует о том, что над территорией Соединенных Штатов появились многочисленные неопознанные воздушные цели, и просит граждан сообщать любую информацию…»
И тут все отключилось.
Гул машин и приборов смолк. Я понял, что смотрю на черный экран, где еще долю секунды назад был ведущий CNN. Сейчас я слышал только биение своего сердца и шум крови в ушах.
Затаив дыхание, я практически ждал, что мою сетчатку сожжет яркая вспышка термоядерного взрыва. Однако глаза постепенно привыкли к свету свечей, которые все еще горели на кухонной стойке.
Шли секунды.
– Может, возьмем Люка и заглянем к соседям? – предложил я дрожащим голосом. – Выясним, в чем дело.
Лорен схватила меня за руку.
– Пожалуйста, – взмолилась она. – Я должна это сказать.
– Что? – Мой гнев и страх вырвались наружу. – Ты хочешь признаться прямо сейчас?
– Да…
– Не желаю слушать, – отрезал я. – Не желаю слушать про то, что ты спишь с Ричардом, что тебе очень жаль,
Она разрыдалась.
– Черт побери! – завопил я. – И ты выбрала этот момент, именно этот момент…
– Майк, не будь такой сволочью, – рыдала она. – Пожалуйста, не злись.
– Я сволочь? Ты с кем-то спишь, а я – сволочь? Убью ублюдка!
– Пожалуйста…
Я уставился на нее, но она дерзко посмотрела в ответ.
– ЧТО? – закричал я, вскинув руки. За стеной громко заплакал Люк.
В дрожащем свете свечей Лорен прижала дрожащую руку ко рту и тихо сказала:
– Я беременна.
3-й день
Рождество
25 декабря
9.35
– Ты не спросил, твой ребенок или нет?
Я перестал копать и медленно выдохнул.
– Спросил, да? – Чак рассмеялся. – А ты действительно сволочь.
Я опустил голову и потер лицо заснеженной перчаткой.
– Говорю в самом лучшем смысле этого слова, друг мой.
– Спасибо. – Я вздохнул и, покачав головой, снова стал копать.
Чак высунулся из-за двери.
– Не кори себя так уж сильно. Она тебя простит. Сегодня Рождество.
Я хмыкнул и принялся убирать оставшийся снег. Пэм замотала травмированную руку Чака, так что для уборки снега он не годился. Да уж, повезло мне.
– Перестань воображать себе всякое, – добавил Чак, – перестань видеть то, чего нет. Девочка тебя обожает.
– Угу, – промычал я без особой уверенности.
Снег еще шел, хотя и не так сильно, как вчера. Такого снежного Рождества в Нью-Йорке никогда не было. Все вокруг замело, и машины, припаркованные на Двадцать четвертой улице, превратились в небольшие холмики на толстом снежном ковре. Тихий и укутанный в белое одеяло Нью-Йорк казался сюрреалистическим и зловещим.
Ядерных «грибов» на горизонте мы не увидели и поэтому решили, что худшее еще не произошло. Чак, Тони и я прошли по сугробам пару кварталов к пристани Челси и попытались что-то разглядеть в снежной черноте над Гудзоном – может, истребитель, сражающийся с невидимым врагом… Однако за два часа ничего не произошло, только сугробы стали выше.
Как только отключилось электричество, Чак запустил генератор. Наш дом получал телесигнал и Интернет по оптоволоконному кабелю «Verizon», а он должен был работать в любом случае – если вам удалось запитать телевизор и блок кабельного телевидения. Мы попытались включить CNN; несколько часов шли помехи, а потом экран стал абсолютно черным. То же самое было и на других каналах.
Однако радиостанции еще работали и сообщали самые противоречивые версии. Кто-то утверждал, что неопознанные летающие объекты – вражеские беспилотники, другие говорили, что это ракеты, уже уничтожившие несколько городов.