Кибершторм
Шрифт:
Я пообещал зайти, и мы еще немного поболтали. Меня поразило спокойствие Ирины. Я очень сильно ощущал нехватку электричества, мне казалось, что я лишился одного из органов чувств, что без гула механизмов я ослеп или оглох. В соседней квартире, в окружении устройств и приспособлений Чака, слушая голос радиоведущего, я чувствовал себя почти нормально. А у Ирины все было по-другому – холоднее, это точно, но при этом спокойнее и безопаснее.
Она принадлежала к другому поколению. Наверное, в ее жизни техника играла не столь важную роль, как в нашей.
Поблагодарив
– Проклятая администрация здания! – рычал Ричард, глядя в мою сторону. – Кого-то за это уволят. У тебя нагреватели есть?
– Нет, но у Чака есть какие-то штуки для отопления, ты ведь его знаешь…
– Он продаст их мне? – Ричард шагнул ко мне. – В квартире адский холод!
Я предостерегающе поднял руку.
– Извини, тебе лучше не подходить – птичий грипп, и все такое. Я спрошу Чака.
Ричард нахмурился, но все же остановился.
Я открыл дверь квартиры Чака и немедленно почувствовал волну тепла. Утро становится все лучше. Зайдя внутрь, я уже собирался посмеяться вместе с Чаком над Ричардом, когда заметил, что все сидят неподвижно и смотрят на радио.
– В чем дело? – спросил я, закрывая дверь.
– Тс-с-с, – яростно зашипела Лорен.
«Масштабы крушения пока неизвестны. Также неизвестно, сошел ли поезд с рельсов или с чем-то столкнулся», – сказали по радио.
– Что произошло?
Чак распихивал пакеты и сумки, прижимая к груди ушибленную дверью руку. Снег настойчиво барабанил в стекло, а ветер яростно кружил снежинки. За окном не было видно даже соседнего здания, которое находилось в шести метрах от нашего.
Настоящая белая мгла.
– Поезд разбился, – тихо ответил Чак. – Сегодня утром, на полпути между Нью-Йорком и Бостоном, но узнали об этом только сейчас. По крайней мере, только сейчас об этом сообщили.
«…страшные потери; возможно, погибли сотни людей – если и не от столкновения, то от холода…»
12.30
– Может, просто засунем это внутрь и выведем трубу наружу?
Мои руки замерзли даже в плотных перчатках, и я уже устал высовываться из окна почти в ста футах над землей. Сколько я ни стряхивал снег, он все равно скапливался на лице и шее и таял, а холодные ручейки затекали под одежду.
– У нас нет времени варить швы и проверять их на прочность, – объяснил Чак.
Установить генератор рядом с гостиной оказалось сложнее, чем мы думали. Ситуацию усугублял тот факт, что Чак фактически работал одной рукой – вторая распухла и стала похожа на фиолетовый грейпфрут.
Тони пошел помогать жильцам со второго этажа, а Пэм вернулась в пункт Красного Креста. Лорен и Сьюзи повели детей играть в свободную спальню, и мы открыли окна. Квартира замерзала, ее заваливал тающий снег.
– Отравление угарным газом действительно приводит
– Ты доделал наконец? – простонал я.
– Осталось подсоединить кабели.
Он еще поковырялся, негромко ругаясь.
– Так, отпускай.
Облегченно вздохнув, я отпустил платформу из ДСП, на которую мы поставили генератор, и закрыл окно. Чак, стоящий рядом, ухмыльнулся мне и потянул здоровой рукой шнур стартера. Генератор икнул и заревел.
– Надеюсь, он там не замерзнет. – Чак закрыл окно, за которым висел генератор, оставив щелочку для кабелей.
В квартире не было балкона, и мы не хотели устанавливать генератор на пожарной лестнице, чтобы кто-нибудь не украл.
– Я больше боюсь, как бы его не залило, – заметил я. – Не уверен, что он рассчитан на работу под слоем тающего снега.
– Ну, посмотрим?
Чак отодрал от рулона несколько кусков изоленты и передал мне, чтобы я заклеил щель.
– Изолентой можно починить все, – рассмеялся он.
– Отлично. Дам тебе тысячу рулонов и отправлю ремонтировать электростанцию.
На этот раз рассмеялись мы оба.
Радио продолжало сообщать подробности о крушении поезда, усиливающемся буране и аварии в электросети. Вся Новая Англия оказалась парализована. Налетел еще один «Франкеншторм» – на этот раз мощный поток воздуха с северо-востока столкнулся с областью низкого давления, поднимающейся с юго-востока. Метеорологи предсказывали, что из-за него в Нью-Йорке выпадет три-четыре фута снега. Более пятнадцати миллионов людей остались без электричества, а многие из них еще и без пищи, тепла и доступа к службам спасения.
Информация о крушении поезда поступала самая противоречивая. Какие-то очевидцы утверждали, что военные прибыли на место почти мгновенно. СМИ сообщили о происшествии только через несколько часов, и поэтому пошли слухи о том, что армия пытается замолчать факт гибели поезда. Кроме того, ничего не сообщали о причинах катастрофы.
По мере того, как уточнялись масштабы бурана и расходились слухи об аварии на железной дороге, настроение в квартире из веселого превратилось в напряженное.
Я снял шапку и шарф, расстегнул одолженный у Чака пуховик и попытался вытряхнуть снег, попавший за шиворот. Перешагивая через коробки и мешки, Чак пошел к кухонной стойке, чтобы включить керосиновый обогреватель, а затем стал искать удлинители.
В дверь постучали.
На пороге стояла Пэм.
– Уже вернулась? – спросил я.
Услышав стук, в комнату вошли Лорен и Сьюзи.
– Пришлось уйти.
Пэм огляделась, словно загнанный зверь.
– Что с тобой? – спросила Лорен.
– Сегодня вышли только один врач и половина сестер. Мы делали все, что могли. Сначала люди спрашивали про птичий грипп, затем начали просить лекарства и требовать, чтобы мы их приютили. А потом сломался запасной генератор.
– Боже мой! – Лорен прижала ладонь ко рту. – И что было дальше?