КГБ в смокинге. Книга 2
Шрифт:
— Где этот Сотборн пытался перехватить тебя?
— Там все было очень быстро… — Юджин вытряхнул из пачки сигарету и закурил. — Я видел с самого начала, что она на мушке, но действовать не мог: та баба просто бы ее пристрелила.
— Почему она не сделала этого раньше? — Уолш пыхнул сизым дымом. — К чему весь этот спектакль с приступом?
— Сэр, они хотят знать, что же все-таки произошло в Волендаме. Ним очень нужны Мишин и Тополев. В первую очередь Тополев. А она — свидетель…
— О’кей. Что было потом?
— Я предполагал,
— Дальше.
— Я потерял на нем секунд десять-двенадцать. Пока развернулся, пока скрутил, пока подобрал «беретту»… Короче, когда я выбежал, на стоянке у аэропорта не было ни одной подозрительной машины. Только потом, когда полиция нашла связанного шофера такси, концы сошлись. Но время уже было упущено.
— Куда ее могли повезти?
— Идеальный вариант — Роттердам.
— Порт?
— Да. Там всегда стоят под погрузкой несколько советских судов.
— Следовательно… — Уолш потянулся так, что хрустнули суставы. — Следовательно, сейчас она, возможно, еще в пути.
— Да, сэр.
— Я говорил тебе тогда, в Буэнос-Айресе: этой женщине фатально не везет.
— Сэр!
— Ну ладно… — Уолш встал, обошел стол и присел рядом с Юджином. — К счастью, вся эта история завершилась. Думаю, то, что случилось с твоей протеже, в графу «неудачи» мы вносить не будем. Не так ли, Юджин?
— Да, но…
— Я еще не закончил, — тихо сказал Уолш. — Ты хорошо там потрудился, директор доволен твоим решением взять Тополева. Работа с этим типом весьма перспективна, сейчас им занимаются ребята из русского отдела. Теперь поезжай домой, отоспись, съезди к матери, навести ее, а в воскресенье — на работу. Для тебя есть одно дельце, весьма щекотливое, кстати. Да, — Уолш предостерегающе поднял указательный палец, — на тот случай, если ты захочешь и дальше продолжать автономное плавание. По-мужски я тебе сочувствую, поверь, это искренне. Но как твой прямой начальник скажу одно: просто здорово, что вся история завершилась так, как завершилась.
— Сэр, речь идет о человеке, который пытался помочь нам…
— Юджин, ради Бога, только без высоких слов! — Уолш поморщился. — Ты — офицер Центрального разведывательного управления США. И я прошу вести себя, хотя бы в моем присутствии, подобающим образом.
— Да, сэр. Но хоть что-то мы можем сделать?
— Кто «мы»? ЦРУ? Мы не фонд Рокфеллера и не занимаемся благотворительностью! «Что-то», как ты выражаешься, нами делается под что-то. Тебе есть что предложить?
— Пока нет…
— Ты забыл добавить: «к счастью».
—
— Юджин, ты действительно устал, если несешь такую галиматью. Кто она такая, чтобы ее обменивали? И учти, — Уолш вновь поднял желтый от никотина палец, — любое твое самостоятельное действие в этом плане будет рассматриваться как должностное преступление и нарушение присяги. Помни об этом, сынок! Хотя бы несколько дней, пока твоя голова окончательно не остынет.
— Мне очень жаль, сэр, — Юджин встал и вытянулся во весь рост. — Но в таком случае я буду вынужден подать рапорт об отставке.
— Надеюсь, ты обдумал то, что говоришь? — седые брови Уолша поползли вверх.
— Вы же знаете, сэр: я никогда не приходил к вам с необдуманными предложениями.
— Позволишь мне еще вопрос?
— Да, сэр!
— Какая команда выиграет от твоего решения?
— Сэр, я бы мог ответить вам, но только неуставным аргументом.
— Еще минута, и ты с уставом разойдешься навсегда. Так что говори, тренируйся!
— Я люблю эту женщину, сэр! И я не могу оставить ее.
— Серьезный довод, — задумчиво пробормотал Уолш. Он вернулся в свое рабочее кресло, откинул лист календаря-еженедельника и, подперев подбородок кулаком, спросил. — Скажи, сынок, ты можешь хотя бы несколько дней ничего не предпринимать?
— Смысл, сэр?
— Да или нет?
— Нет, сэр. У меня просто нет времени. Как только ее выпотрошат там, на Лубянке, она — не жилец.
— Что ты сможешь сделать один, без прикрытия фирмы?! — теряя терпение, взорвался Уолш. — Нелегально проникнуть в СССР? Совершить подкоп под следственный изолятор КГБ? Организовать выброс командос на Кутузовский проспект? Умыкнуть свою кралю в Америку на воздушном шаре?.. Будь реалистом, Юджин!
— Я пытался, сэр. Все десять часов, пока летел через океан.
— И?
— У меня ничего не вышло…
9
Северное море. Борт сухогруза «Камчатка»
Ночь с 3 на 4 января 1978 года
Даже если бы я не знала, кто именно выловил меня в амстердамском аэропорту, скрутил, как черенок веника, заковал в наручники и, сорвав повязку с глаз, втиснул в микроскопическую каюту с наглухо задраенным ржавым иллюминатором, — все равно, попав на эту скрипящую посудину, я сразу догадалась бы, что имею дело со своими милыми соотечественниками. Потому что ни одна другая текстильная промышленность в мире никогда не додумалась бы наладить выпуск таких жутких байковых одеял с блеклыми арестантскими полосами, каким была по-солдатски заправлена привинченная к полу железная койка. Потому что ни в какой другой стране мира, даже самой слаборазвитой и отсталой, не может так выразительно и неповторимо пахнуть консервированными кильками пряного посола, капустой из прогорклых щей и немытыми много лет чугунными пепельницами…