Кейджера Гора

Норман Джон

– Спьюсиппус, держит голую Татрикс Корцируса и на рабском поводке, -интимно, на ушко, прошептал он мне.

– Да, Господин, - отозвалась я.

– Повторите-ка это слово, - шепнул он, - только медленнее, отчётливее и красивее.

– Господин, - повторила я, как было велено.

– И она обращается ко мне, Спьюсиппусу, скромному странствующему торговцу, как к Господину, - усмехнулся он.

– Да, Господин, - подтвердила я.

Мужчина повернулся, и вернув поводку нормальную длину, пошёл прочь с площади, и мне ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Меня вели по улицам. Люди Венны практически не обращали на меня своего внимания.

Как я уже знала, такими достопримечательностями, как нагая рабыня, следующая на поводке за своим хозяином, мало кого могли бы удивить в гореанском городе. Но почему они не видели, что я не была заклеймена, что на мне нет ошейника?

Но это, как оказалось, не имело большого значения. Для всех мой статус был ясен - или несвободная, или пленница. Возможно, окружающие полагают, что меня ведут к мастеру клейм, чтобы там окончательно выжечь символ статуса на бедре, и по пути заглянуть в скобяную лавку, чтобы там замкнуть на моём горле тщательно вымеренное, соответствующее и подходящее к моему облику, непреклонное, точно идентифицирующее меня кольцо неволи.

Следуя за Спьюсиппусом из Турии по улицам Венны, я миновала большую рыночную площадь, потом были другие улицы и переулки. Я была раздета, разута и связана. Я должна была следовать за ним, хотела я того или нет. Я была на поводке.

19. Снова ящик

– Ну, вот мы и одни, Леди Шейла, - сказал Спьюсиппус, закрыв входную дверь, поворачиваясь ко мне и пряча ключ в небольшой кошель, висевший на его поясе.

Я стояла прижавшись спиной к деревянной стене, и наблюдала, как он спрятал кошель вместе с ремнём в дальнем углу комнаты, среди других вещей. Комната была совсем крохотная, облезлая, практически без мебели. Одна стена этой дыры оказалась общей с небольшим пригоном, за которым имелся небольшой дворик, в котором стоял прикованный цепью фургон. В пригоне в данный момент был привязан тарларион. Эта комнатушка служила торговцу одновременно и складом товаров, которые были здесь повсюду, разложенные по различным ящикам и сундукам. Похоже, это было типичное жильё со стойлом и двором, сдаваемое хозяевами в аренду извозчикам и странствующим торговцам. Одно из множества ему подобных на южных окраинах Венны.

Под присмотром Спьюсиппуса, я тщательно выскоблила его тарлариона, отмыла его чешую, и вычистила грязь из-под когтей. Потом прибралась в стойле, выгребла из яслей остатки недоеденного сена и задала свежего.

После приборки, грязную и вонючую, как тарск, он сводил меня к общественной мыльне, где, опять под его контролем, мне удалось помыться. Возвратившись в его маленькое жилище, одно из целой улицы в подобных, он приставил меня к мангалу во дворе, готовить ему мясо. Оказывается, готовить внутри лачуги было запрещено. Поев сам, Спьюсиппус не забыл и обо мне, бросив один кусок мяса. С любопытством оглядываясь по сторонам, я заметила, что перед некоторыми из других жилищ, во дворах, также суетятся женщины, готовящие еду для постояльцев. Можно было не сомневаться, кем именно они были.

Чистка мангала и мойка посуды после еды, снова досталась мне. Лишь по окончании работы мне было позволено войти в комнату. Торговец не забыл и в этот раз замкнуть дверь на ключ.

Оказавшись внутри, я вновь прижалась спиной к грубой шершавой стене.

И тут Спьюсиппус открыл сундук и, вынув из него, недолго покопавшись в его внутренностях, короткую серую тунику, швырнул её

мне. С каким нетерпением, вцепилась я в этот крошечный и презренный огрызок одежды, простую рабскую тунику. Только теперь, после того, как пожила без одежды с тех пор как оказалась в плену после падения в Корцируса, я поняла, каким бесценным сокровищем может быть для женщины, даже такой скудный лоскут дешёвой ткани. Торговец уселся на ящик в дальнем углу комнаты, с интересом наблюдая за мной, сложив руки на коленях. С благодарностью за такой роскошный подарок, внутренне ликуя, я мгновенно натянула это крохотное платьице через голову.

Рукавов у моего нового наряда не было, край подола заканчивался просто возмутительно высоко, а декольте спереди открывало для всеобщего обозрения мой живот, но я приветствовал его, как если бы это было самое роскошное платье в платяном шкафу Татрикс.

– А теперь сними это, - вдруг приказал мне Спьюсиппус.

Медленно, внезапно впав в оцепенение, я сняла одежду, и отложила в сторону.

– Теперь становись на колени передо мной, Леди Шейла, - велел он, и когда я оказалась перед ним на коленях, добавил, - колени держи разведёнными.

– Я свободная женщина, - попробовала возмутиться я, но взглянув в его глаза, покорно развела перед ним мои колени.

– Превосходно, Леди Шейла, - отметил он. – А теперь скажи мне, Я -Леди Шейла - Татрикс Корцируса, стою голой на коленях, перед Спьюсиппусом из Турии, разведя колени.

– Я, Леди Шейла, Татрикс Корцируса, стою голой на коленях, перед Спьюсиппус из Турии, разведя колени.

– Превосходно, - похвалил он меня. – Надеюсь, Ты не забыла, как приговорила меня в Корцирусе?

– Нет, Господин, - испуганно прошептала я.

– Ты казалась тогда очень гордой, - усмехнулся торговец. – Но почему-то Ты не кажешься мне столь гордой теперь.

– Нет, Господин, - вздохнула я.

– Наверное, сейчас Ты очень жалеешь о том, что приговорила меня тогда, не так ли?

– Да, Господин.

– И Ты хочешь загладить свою вину передо мной, правда? – спросил он.

– Да, Господин, - вздрогнув пролепетала я.

– И я увижу, как Ты сделаешь это, - усмехнулся он.

– Да, Господин.

– На живот, Леди Шейла, - резко скомандовал Спьюсиппус, и я упала на живот перед ним. – Хотела бы Ты оказаться в Аргентуме, чтобы украсить своим присутствием кол на его стене? – язвительно поинтересовался он.

В панике я подняла к нему свои широко распахнутые от ужаса глаза, и отчаянно закричала:

– Нет! Только не это!

– Похоже, мы собираемся прожить очень хорошо, не так ли?

– Да, Господин, - вытолкнула я фразу непослушным языком.

– И мы собираемся очень хорошо узнать друг друга, не так ли?

– Да, Господин, - зарыдала я.

– Теперь Ты можешь начинать умолять меня, чтобы я позволил Тебе ублажить меня, - мерзко хихикнул он.

– Накажите меня! – начала я умолять его.
– Поработите меня! Не оставьте мне выбора! Только не заставляйте меня делать это, по моему собственному желанию!

– Говори, - рявкнул Спьюсиппус, - Я, Шейла - Татрикс Корцируса, голая и на моем животе, добровольно, прошу позволить ей ублажить Спьюсиппуса из Турии.

– Я, Шейла - Татрикс Корцируса, - глотая слёзы, заговорила я вслед за ним, - голая и на моем животе, добровольно, прошу позволить мне ублажить Спьюсиппуса из Турии.