Кейджера Гора

Норман Джон

– Замечательно, - поощрила я Дразуса.

– Дальше, возьмём, к примеру, Ваше лицо, - продолжил он рассуждать, -оно вполне изящное и привлекательное. Если и Ваше тело соответствует ему, то, я думаю, что у Вас, несомненно, имеются все задатки, чтобы стать превосходной рабыни.

– Продолжай, - уже всерьёз заинтересовалась я.

Признаться, мне пришлось по вкусу, получить такой комплимент от Дразуса Рэнциуса. Ну и, конечно же, у меня не было никаких сомнений в том, что моё тело, стройное и сексапильное, и не переразвитое, хорошо подходит к моему лицу. Конечно, за меня бы дали высокую цену.

–

С Вашего позволения, рискну предположить, - улыбнулся мужчина – что если Вас заклеймить и надеть ошейник, то Ваша привлекательность значительно возрастёт.

– Возможно, Ты и прав, - не стала спорить я.

Я красива, я заслуживаю высокую цену за себя.

– Но даже в этом случае, - заметил он, - У Вас ведь, насколько мне известно, ещё не было ни одного предыдущего владельца.

– Это так, - согласилась я.

– А значит, не побывав в собственности, - сказал он, - кажется естественным предположить, что Вы неопытны и недрессированны.

– Согласна, - кивнула я.

– Значит, ещё следует учесть, что в данный момент на рынке предложено много красавиц, - сказал он. – На невольничьих рынках нет недостатка в свежепорабощённых женщинах.

– И что, в итоге, - не терпелось мне узнать ответ. – Как Ты думаешь, сколько можно было бы получить за меня?

Он посмотрел на меня, и широко улыбнулся.

– Сколько?

– Я бы предположил, что Вы пошли по цене где-нибудь между пятнадцатью и двадцатью медными тарсками, - опустил он меня с неба на землю.

– Что-о-о?! Медных тарсков! – закричала я возмущённо.

– Да, - кивнул он.

– Животное! – кринула я ему в лицо. – Мерзкий слин!

– Но помните, - сказал он, улыбаясь, - что это только рабыни, могут быть оценены и иметь стоимость в денежном эквиваленте. Свободные женщины - бесценны.

– Да, - несколько успокоившись, согласилась я, отстраняясь от него. –

Да!

Я должна помнить, что я - бесценна. Я - свободная женщина.

– Так мы идём в Ваши апартаменты? – поинтересовался Дразус Рэнциус.

– Да, - ответила я и, повернувшись, продолжила путь по коридору в сторону моей комнаты, а мой телохранитель последовал за мной.

Я всё-таки задала Лигуриусу вопрос, по поводу запирания моей двери, и теперь меня больше не запирали. Хотя, конечно, гвардейцы оставались снаружи, но это было вполне разумной предосторожностью, и было в моих собственных интересах, понятной заботой о моей личной безопасности. Кроме того теперь я была вольна, почти в любое время, когда мне захочется, покидать мои покои. Осталось единственное ограничение, меня постоянно должен был сопровождать мой личный телохранитель - Дразус Рэнциус.

Мы с Дразусом Рэнциусом стояли на вершине городской стены Корцируса, на каменной поднятой над зубцами площадке, с которой было возможно осмотреть окрестности города, поверх зубцов, а не сквозь бойницы.

– Далеко не все места в Корцирусе, - предупредил он, - безопасны, особенно по ночам, и уж тем более не все они подходят для того, чтобы их посещали чувствительные свободные женщины.

Через стену лениво перетекал лёгкий ветерок. И это не могло не обрадовать меня. Даже это несильное движение воздуха прижимало мои вуали к лицу, и довольно чётко обрисовывало его правильные контуры. А ещё я просто наслаждалась

его легкостью и свежестью.

– Вам стоит поправить свой капюшон, - недовольно посоветовал Дразус Рэнциус.

Всего несколько мгновений назад я немного сдвинула капюшон, чтобы ещё острее насладится овевающим меня ветром. Но при этом стало возможно рассмотреть цвет моих волос.

Сердитым движением я вернула капюшон на предписанное место. Дразус Рэнциус оказался через чур старательным телохранителем! Надо признать, что, к своим обязанностям он отнёсся чрезвычайно серьёзно. Его напряжённый взгляд непрерывно сканировал окружающую обстановку. Я даже задалась вопросом, было ли здесь действительно столь опасно, или он всегда такой, тревожный и натянутый, как тетива лука.

До меня долетал терпкий запах тарнов, гигантских, увенчанных гребнем ездовых птиц, сидевших на своих насестах приблизительно в сотне футов справа от нас. Их было пять.

– Не приближайтесь к ним слишком близко, - предупредил меня мой телохранитель.

– За это не беспокойся, - натянуто засмеялась я, ибо у меня начинали дрожать колени от одной мысли о том, чтобы подойти к этим огромным и ужасным птицам.

Но я не могла понять, почему тогда, если он столь опасался их, или столь беспокоился о моей безопасности, он захотел прийти на этот участок стены? Ведь именно он предложил, чтобы сегодня мы подошли так близко к этим внушающим ужас и благоговение монстрам.

– Леди, я всё ещё вижу Ваши волосы, - заметил Дразус Рэнциус.

Я, всем своим видом показывая своё раздражение, натянула капюшон ещё дальше вперёд, полностью скрываясь под ним. Всё что теперь мог бы рассмотреть какой-нибудь прохожий, это непонятную фигуру, закутанную в балахон, по какому-то недоразумению называемый здесь одеждами сокрытия, кусочек переносицы, да два моих глаз.

Это произошло пять дней спустя, после того, как я сама попросила привести меня сюда на смотровую площадку городской стены. Мне очень хотелось взглянуть на окрестность Корцируса. Первоначально Дразус Рэнциус отказался наотрез выполнить мою просьбу, но сегодня, как-то слишком внезапно, как мне показалось, сам вызвался сопровождать меня сюда.

Теперь же, едва мы оказались на стене, он стал казаться мне необыкновенно взвинченным, как будто чего-то сильно опасающимся.

– Ты всё ещё сердишься на меня?
– спросила я.
– Из-за той партии Каиссы.

– Нет, - холодно отозвался он.

– Но там же, было так скучно! – попробовала оправдаться я.

– Там играл Сэнтиус, - возмутился Дразус. – Это же - один из самых великих и искусных из игроков на всём Горе!

Появление игрока такого мастерства как Сэнтиус с Коса на играх в таком городе как Корцирус, как я уже узнала, имело отношение к союзу заключённому между Косом и Корцирусом. Подозреваю, что в противном случае, было бы сомнительным, что такой игрок украсил бы столь незначительный турнир своим присутствием. Он легко выигрывал все свои партии за исключением одной с довольно незначительным игроком, да и то мне показалась, что он намеренно тянул с завершением, как если бы пытался создать на доске некую неизвестную и тонкую комбинацию. Но когда, очевидно, оказавшись не в состоянии достигнуть задуманного, как будто устав, он завершил партию в пять ходов.