Кейдж
Шрифт:
***
Я уставился на одну из романтических книг, оставленных Мелиссой на журнальном столике накануне вечером, и просто смотрел, когда наконец зазвонил телефон. Видя, что это Аксель, я за считанные секунды поднес телефон к уху.
— Да? — Даже своими собственными ушами я слышу неприкрытое отчаяние, которое звучит в этом единственном слове.
— Она ушла, Грег. Я переодевал Нейта, а они с Иззи были внизу. Ушел на пять минут, но когда я спустился обратно, ее уже не было. Иззи не говорит, куда она пошла, потому что сказала, что ей просто
— Она ушла? — Спрашиваю я.
— Ушла. — С каждым словом надежда, за которую я цеплялся, медленно умирает. — Она без машины, так что можно с уверенностью сказать, что она у одной из других девушек. Хотя я тебе этого не говорил. Я живу с одной из них, и я бы предпочел остаться целым. Проверь, ладно?
Не знаю, ответил ли я ему. Я мог бы это сделать, но когда звуковой сигнал достигает моих ушей, я прихожу в себя и отключаю линию. Я сижу там еще дольше, задаваясь вопросом, что, черт возьми, мне теперь делать.
Я оглядываюсь на книгу, лежащую на кофейном столике, и жалею, что любовь не была такой простой, как в романтических книгах. Уверен, что то, что я чувствую прямо сейчас, было бы немного легче, если бы я знал, что счастливый конец не за горами. Даже чувак на обложке, казалось, издевался надо мной. Смотрит на меня так, словно я должен был знать лучше, чем даже пытаться что-то скрыть от женщины, которую я люблю. Черт меня подери, но я должен был это сделать. Я готовлюсь встать, когда замечаю название «Противостоять тебе» Кристал Спирс. О, ирония судьбы… ты действительно сука.
***
Я делаю это примерно за тридцать минут до того, как сажусь в грузовик и направляюсь к дому Лилли. Я даже не ожидаю, что Мелисса будет там, но мне нужно поговорить с кем-то, кто не привязан ко мне как к другу. Мне нужен кто-то на ее стороне, кто поймет ее.
Поскольку сегодня вторник и Коэн проводит свое утро в детском саду, чтобы немного пообщаться с другими детьми, я знаю, что с Лилли будет легче поболтать. Я просто чертовски надеюсь, что она не возненавидит меня, когда я закончу свой рассказ.
— Грег? Что ты здесь делаешь, дорогой? — Ее улыбка сияет, когда она отвечает на мой стук, но как только она видит мое лицо, улыбка исчезает, и она слегка колеблется, прежде чем схватиться за грудь. — Мели-Кейт? О Господи, с моей малышкой все в порядке?
— Что? О Боже, Лилли… Мне жаль. Я даже не думал, как будет выглядеть мое появление. С ней все в порядке. Мне просто нужно поговорить.
— О, слава Богу. Конечно, дорогой. Заходи, я вешаю белье.
Я следую за ней по короткому коридору и сажусь за кухонный стол. Она приносит стопку полотенец и садится с улыбкой.
— Хорошо, выкладывай, милый. Что у тебя случилось.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— По моему опыту, лучшее место — это всегда начало, — мягко говорит она и похлопывает меня по ноге.
Итак, я говорю. Я начинаю с самого начала и рассказываю ей о Грейс, о том, как я справился с ее смертью, о начале бизнеса, об
— У тебя доброе сердце, Грег. Я поняла это в ту секунду, когда ты вошел в дверь с Коэном на плечах и широкой улыбкой на лице. Ни разу за последний месяц я не беспокоилась о Мели-Кейт. Похоже, все, что я делала с тех пор, как потеряла свою Софию, — это беспокоилась об этой девушке. Она не была счастлива и не жила. Я видела, как к ней вернулось счастье, когда она встретила тебя. Так что я, возможно, не совсем понимаю, почему ты просто не сказал ей об этом с самого начала, но знаю, что ты не хотел навредить моему ребенку.
— Нет, мэм, я бы скорее отрезал себе руку, чем когда-либо причинил ей боль, но все равно это сделал. Пытаясь не причинить ей боль, я сделал это, и теперь понятия не имею, можно ли это исправить.
— Милое дитя, настоящую любовь всегда можно исправить. Когда любишь кого-то так сильно, как любите друг друга вы с моей Мели-Кейт, в мире нет ни одной горы, на которую можно было бы подняться, когда нужно что-то исправить.
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь контролировать турбулентность, которая сеет хаос в моем теле.
— Я не могу потерять ее. — И это не так просто, как звучит. Потерять ее было бы невообразимо.
— И ты не сделаешь этого, дорогой. Ей нужно время, чтобы переварить это. Я знаю свою девочку, ей больно, но она держится подальше, потому что ей нужно собраться с мыслями. Ее сердце быстро успокоится, и она будет готова поговорить.
Впервые после звонка Акселя этим утром у меня появилось слабое предчувствие, что, возможно, есть какая-то надежда и все будет хорошо. На данный момент я должен в это верить, потому что, если Лилли не права, не знаю, что я буду делать.
— Как Вы можете не винить меня, Лилли? — Я шепчу эти слова в ладонь и почти надеюсь, что она их не услышит.
— Винить тебя в чем? Винить тебя в том, что ты перенес ужасную потерю? О, милый, ты здесь такая же жертва, как и мы. Ты потерял кого-то, кого нежно любил, и никто никогда не осудит тебя за то, как ты решил справиться с этим. Каждый скорбит по-своему. Ты сделал все, что мог, чтобы защитить мою Софию, даже когда ты ее не знал, и, милый, единственное, что это делает, это заставляет меня любить тебя немного больше. Ничто из этого, из того, что происходит с тобой и Мели-Кейт, или из того, что случилось с твоей Грейс или моей Софией, никогда не должно ложиться на твои плечи. Твое сердце все это время было в нужном месте, ты просто не осознавал этого.