Кэтти
Шрифт:
— Хорошо, — проговорила она и вернула ему бумагу.
Все разместились вокруг стола посреди комнаты. Полковник и Кэтти сели друг против друга. Достав из кармана объемистый сверток, она перерезала завязку и разгладила листы. Поочередно называя имена присутствующих, она раздала кому два, а кому и три листа густо исписанной бумаги.
— Вам предоставляется неделя для изучения этих инструкций — пояснила Кэтти. — Через восемь дней мы снова здесь соберемся, дабы я могла установить, насколько вы все поняли.
Посмотрев на Жака
— Как обстоит дело с рабочими? О скольких вы уже позаботились?
— О шестнадцати, — ответил он. — Маленькими партиями я в течение последних четырех недель перевез их в Англию.
— По моим предположениям, нужны только пятьдесят. Но если все они надежные…
— Это отменные люди, прибывшие главным образом из Италии, некоторые из Франции. Есть среди них один португалец.
— В этом распоряжении вы найдете все детали, Куннингхам, — сказала она, обращаясь к угрюмому на вид человеку. — Я сделала несколько стенографических заметок по транспортировке золота и вписала имена и адреса всех служащих, которые будут сопровождать поезд, за исключением одного адреса, обозначенного крестиком рядом вот с этим именем. Этот адрес, кажется: Бернская улица, Саутгемптон. Но я не успела убедиться в его достоверности. Каждый из вас своими собственными значками должен снять копию инструкции и быстро!
— Зачем же так спешить? — спросил Вестхангер, единственный, не получивший инструкций.
— Я хочу сжечь оригинал, прежде чем мы покинем эту комнату, — объяснила она.
Полковник наморщил лоб.
— Но… — начал он.
— Я хочу сжечь все свои записи, прежде чем мы оставим эту комнату, — подчеркивая каждое слово, повторила Кэтти.
Дядя заворчал. Но остальные немедленно приступили к переписыванию инструкций. Когда дело было закончено, она собрала все листы, велела прочесть ей копии и исправила все неточности. Затем, подойдя к камину, она собственноручно сожгла свои записи, превратив их в пепел.
— Ты что-то стала боязливой, — с издевкой заметил полковник.
— Я — нет, может быть, ты? — ответила она.
— Но мне кажется…
Какой-то шум донесся из коридора. Мужчины вскочили;
— Расставьте по местам стулья, — шепнула Кэтти. — Быстро.
С поразительной ловкостью дядя накрыл стол и разбросал по нему карты. Кэтти села за фортепиано.
— Пойте! — тихо приказала она.
Послушный господин Мулбэрри подбежал к ней и запел красивым баритоном. Кэтти аккомпанировала.
— Чрезвычайно сожалею, что вынужден прервать волшебную гармонию звуков, — раздался с порога голос Майкла Претерстона.
— Разрешите узнать, что означает этот непрошеный визит? — надменно спросил полковник в то время как в комнату, вслед за шефом, проникли, по меньшей мере, шесть чиновников из Скотленд-Ярда.
— Это то, что называют облавой, — объяснил Майкл. — Всех присутствующих просим оставаться на своих местах. Парсон, отведите этих господ по очереди в соседнюю
— Госпожа Грай, — громко позвал он.
В дверях появилась, полная средних лет женщина с добродушным лицом.
— Будьте столь добры и окажите услугу мисс Вестхангер.
— Отчего не Кэтти? — насмешливо спросила девушка. — Каким вежливым вы стали, Майка!
— Мисс Вестхангер, — повторил спокойно сыщик.
— А если я не разрешу себя обыскивать? — спросила она.
— Тогда я буду вынужден препроводить вас в ближайший полицейский участок, где вся эта процедура произойдет в менее подходящем обществе.
— Надеюсь, у вас есть разрешение на этот обыск? — заметил полковник Вестхангер.
— О, мой дорогой полковник! — воскликнул Майкл. — Неужели вы думаете, что я явился бы сюда, не уладив этой маленькой формальности?
Он показал ему ордер на обыск.
— Два полицейских начальника подписали его, дабы не было сомнений, — любезно ответил Майкл и обратился к Парсону. — Наложите запрет на все документы и прочие бумаги, которые вы найдете у этих молодцов!
— Слушаюсь, господин полицейский инспектор, — ответил чиновник и повел в соседнюю комнату первую жертву, которой случайно оказался сладкоголосый господин Мулбэрри.
— Неприятная история, — вздохнул Майкл, видя как Кэтти, в сопровождении госпожи Грай, уходит из комнаты. — Да, господин полковник, наша профессия очень часто заставляет переживать многое. Я, впрочем, хочу с вами поговорить.
Чтобы другие не услышали их разговор, Майкл отвел полковника в противоположный конец комнаты. Его голос стал суровым:
— Вестхангер, кто был учителем Кэтти?
— Я вас не совсем понимаю, — надменно ответил полковник.
— Кто сделал Кэтти воровкой? Теперь вам понятно?
— Если она воровка, то это ее призвание. Я не отрицаю, что она принимает участие в проделках моих несчастных друзей, но никто ее к этому не принуждал.
— Вы — неисправимый чудак. И притом лишены элементарного представления о человеческой морали.
— Вы слишком далеко заходите… — начал Вестхангер.
— У вас отсутствует мораль. Это значит, что понятия «мое» и «твое» для вас не существует. Другими словами, вы — вор по натуре. Но я еще раз спрашиваю вас: кто научил этому Кэтти?
Полковник засмеялся.
— Кэтти многим обязана мне, — выдавил он из себя, самодовольно улыбаясь. — Я был для нее вторым отцом, и даже больше того. Поверьте мне, господин Претерстон: вы ошибаетесь, считая Кэтти воровкой. Но почему вы спрашиваете меня об этом? — воскликнул он вдруг.
— Спрашиваю, — отвечал Майкл, глядя в глаза полковнику, — потому что подозреваю, что вы задались целью ради личных выгод использовать гениальность этого ребенка. Уверен, вы намеренно, всевозможными приемами толкнули ее на этот путь и искалечили ей жизнь. У меня еще нет неопровержимых доказательств, но как только…