Кент
Шрифт:
Зак тяжело помассировал переносицу, не опуская глаз на меня, пока я дышать не могла, слушая мужчину и узнавая его и Кента еще больше в этот неожиданный и страшный момент, когда комментатор снова завопил из всех динамиков о новом бойце, который бросает вызов непобедимому Бродяге, отчего я дрогнула всем телом, ощущая, как ладони Зака успокаивающе погладили мою напряженную спину.
— Я узнал об этих боях случайно от одного парня, который участвовал сам и заехал в наш автосервис по дороге в больницу со сломанной ногой. Пришлось оставить маму и сына на пару месяцев, пока я был здесь, но мне удалось убедить босса,
Я шумно выдохнула, быстро заморгав и понимая, что переваривать всю информацию в эту секунду я просто не смогу, потому что на ринг вышел следующий претендент на большой куш, который можно было заработать всего за одну ночь, просто победив Бродягу.
И откуда только брались эти чертовы сумасшедшие?!
Почему никто не запугал их еще до начала боя?!
Зачем они выползали в клетку один за другим, не переживая о том, что с ними случится то же самое, что с бойцами до этого?!
Тот, что вышел сейчас, четвертый, был такой же самоуверенный, как и Сумоист, но держался при этом не нагло и достойно, первым делом склонив голову в приветствии Бродяге, что поднялся с корточек, откидывая от себя недокуренную сигарету в бассейн, так же молча кивнув ему.
Было очевидно, что парень был не так просто, как мог показаться сразу, когда комментатор стал вещать о том, что новый претендент мастер спорта по восточным единоборствам и уже когда-то участвовал в боях под прозвищем Черный дракон.
В каком месте он был черным, для меня оставалось загадкой, но это было не главное, когда он сделал первый выпад на Бродягу ловко, быстро и явно умеючи, отчего мое сердце дрогнуло и замерло где-то в области между копчиком и коленной чашечкой.
Не в силах смотреть на то, как мужчины наносили друг другу выверенные удары такой силы, что их отголоски отскакивали от стен нулевого этажа, я обхватывала руками торс Зака, ощущая его поглаживающие ладони на себе, и понимая, что не все так просто в этот раз судя по тому, как мужчина был напряжен.
Я не могла себя заставить смотреть на клетку, в которой бились двое мужчин, готовые просто растерзать друг друга, ради денег…но если я знала, что помыслы Кента были глубокими и чистыми, то проклинала всей душой второго бойца, который посмел покуситься на святое.
Страшно было увидеть, кто из них кричал и рычал, что можно было услышать даже сквозь гул и крики мужчин, которые что-то выкрикивали, поддерживая не то Бродягу, не то этого Дракона…
Лишь когда раздалось жуткое шипение и коллективный громкий ОХ всех мужчин на этаже, включая Зака, я поняла, что Кенту досталось, обернувшись и взвыв в руку Зака, закусывая кожу на его куртке, оттого, что на боку Кента рисовался жуткий ожог от раскаленной до бела клетки, вырисовывая на его коже ромбики от сетки.
— Давайте же, брат. Давай! — рыкнул Зак, напрягаясь всем телом и явно готовый броситься вперед, чтобы помочь Кенту, наплевав на все правила, с большим трудом удерживая себя на месте и закрывая
И я бы упала в обморок, повиснув в сильных руках Зака, если бы не восторженные крики мужчин, которые осыпали Бродягу своими деньгами, надеясь на его победу и свой немалый выигрыш.
Не представляя настолько сейчас было больно Кенту, я зажмуривалась как только могла, утыкаясь лицом в грудь Зака, лишь бы только не разрыдаться, боясь, что даже сквозь этот гул низких мужских голосов, Кент услышит меня…и проиграет.
Я боялась этого так сильно, что глотала свои слезы, чувствуя, как Зак положил ладонь на мой затылок, гладя мягко и поддерживающее, когда склонил голову, упираясь подбородком, и прошептал:
— Ты еще плохо знаешь Бродягу, детка. Он упрямее черта, и если что-то задумал, то его не остановит даже бронетанк….И чем больше и сильнее его бьет судьба, тем крепче он становится, назло всем, кто пытается сломить его. Иногда я готов прибить его за эту черту, но лишь она вытаскивала его из таких ситуаций, которые обычным людям не снились и в страшных снах.
Я старалась слушать только этот глубокий, красивый голос Зака, боясь прислушиваться к тому, что творилось в клетке и судорожно запоминать, о чем он говорил, чтобы потом переварить все это и узнать Кента еще больше, погружаясь в его жизнь и судьбу так глубоко, как только он позволит.
— Посмотри сюда…
Зак зашевелился, опуская руку на свое колено и чуть приподнимая плотную ткань джинс, когда я послушно опустила голову, пытаясь понять, что там было не так в этом полумраке.
Нога как нога…красивая, накаченная, очень стройная и совсем не кривая.
Что я должна была там увидеть?
Лишь прищурившись и привыкнув к почти полному отсутствию освещения, я вдруг поняла, что кожа не может так блестеть…словно…словно это был манекен.
Видя, как мои глаза ошарашенно распахнулись и пальцы с силой вцепились в его куртку до такой степени, что кожа заскрипела, Зак улыбнулся, чуть подмигивая и выдохнув:
— Это протез, детка.
Я знала, что это такое, но никак не могла прийти в себя и правильно оформить свои разбегающиеся мысли, чтобы не начать заикаться и нести всякую чушь, прохрипев растерянно:
— …он…длинный?
Зак хохотнул, поправляя штанину на место и снова поворачивая мою голову к себе, чтобы я не могла увидеть, что происходило в клетке и кому доставались глухие, страшные удары снова и снова, проговорив так же приглушенно, словно нас мог сейчас услышать кто-то еще:
— От колена.
— …как это случилось? — прошептала я, поднимая голову, чтобы заглянуть в такие теплые, добрые темные глаза, в которых было столько поддержки и покоя, не смотря на то, что творилось вокруг нас, и как бы сильно он не переживал за своего друга и брата.
— В Ираке. После года службы, мы попали в засаду одного из ущелий. Из нашей роты в живых остались только мы с Кентом…и лишь благодаря ему, его силе и этому нечеловеческому упрямству.
Когда я задрожала всем телом, боясь даже представить, через что пришлось пройти этим мужчинам, Зак чуть прижал меня к своему большому горячем телу, снова принявшись наглаживать по спине, успокаивая, и говоря тихо и так по доброму, словно он рассказывал нерадивому ребенку сказку…не понимая, что она была ужасна: