Кент

Синякова Елена

— Все чисто. Сиди здесь, и что бы не случилось, не смей выходить! Я не смогу остаться с тобой, лапушка, иначе нас заподозрят по тому, что наш бар пустует, но дверь будет открыта, и ты в любой момент можешь спрятаться за ней, поняла?

Я быстро закивала в ответ, вздрогнув оттого, что тот противный бармен, взвизгнул, когда неожиданно увидел нас, выпучив глаза и пошатнувшись, словно узрел двух приведений.

— Рот закрой, сопля хламидиозная! — шикнул на него Себ, не растерявшись и сурово сведя свои красивые брови, — Продолжай работать и не обращай внимания

на мою лапушку! Хоть ресницей покосишься в ее сторону — отгрызу твои яйца по самые уши, понял?!..

Бармен клацнул шокировано челюстью, быстро заморгав, но все-таки активно закивав грозному Себу, на что тот лишь фыркнул что-то и обернулся ко мне, чтобы легко поцеловать в шею:

— Будь умницей, лапушка, а мне пора обратно.

Как же было сложно отпустить от себя Себа, но он был прав во всем, и я не могла подставить и его тоже тем, что мы покинули свое рабочее место, чтобы пошпионить за тем, что творилось здесь.

Проводив стройную фигуру в замазанных брюках, я глубоко вздохнула, собираясь с духом, чтобы выглянуть одним глазом из-за тяжелой пыльной занавески, покосившись на бармена, который продолжал безмятежно вытирать бокалы, иногда посматривая вперед, там, где кричала обезумевшая от возбуждения и жажды крови толпа.

Мое сердце грохотало так сильно, что на секунду стало страшно, будто меня смогут найти лишь по одному этому сильному отчаянному звуку, когда я сделала шаг вперед, прикрывшись вся складками портьеры и выглядывая лишь краем глаза, чтобы оценить ситуацию и первым делом найти моего Кента.

Вот он!

Моя жизнь и моя гордость, каким бы жутким и жестоким он не выглядел сейчас, расхаживая, как всегда в своих свободных спортивных брюках, с обнаженным торсом и хвостиком на затылке, чтобы белокурые пряди не мешали во время драк.

По крайней мере, внешне он не выглядел сильно избитым и измученным, расхаживая вдоль клетки, словно разъяренный волк, чья сила, ярость и мощь были готовы обрушиться на любого, кто посмеет подойти ближе.

…вот только на его теле была кровь, как и на кулаках, когда спортивные утягивающие бинты уже были насквозь пропитаны кровью его и того, за кем видимо приехала скорая.

Сложно было сказать какой по счету это был бой, если верить словам Стэна, что сегодня должно было состояться пять боев каждый по три раунда, но выглядел Бродяга как обычно — нагло, нахально, устрашающе и вместе с тем так, словно ему было искренне скучно находиться здесь в ожидании того, кто решиться выйти против него следующим.

И я бы наверное облегченно выдохнула, если бы взгляд не скользнул по самому залу, замечая изменения, от которых волосы вставали дыбом.

Сама клетка стояла как и прежде, ровно посреди всего зала нулевого этажа, состоящая из четырех стен и без крыши, вот только теперь по всей длине самого ринга полыхали языки пламени, которые нагревали ее до такой степени, что сталь клетки становилась раскаленным железом, способным оставить на коже ужасающий клеймящий рисунок, прожигая ее так глубоко, что наверняка останутся шрамы.

Вокруг самой

клетки стояло что-то наподобие бассейна…словно его соорудили из какой-то огромной разрезанной покрышки, в которой плескалась черная вода.

Очевидно, что утонуть в нем было просто невозможно, поскольку воды было по бедра взрослому высокому мужчине, вроде Кента.

И сложно было сказать сразу, для чего это было сделано — в целях противопожарной безопасности, чтобы искры полыхающего огня не попади на пол этажа и не спалили все вокруг?

Или это была своеобразная попытка остановить тех, кто попытается сбежать?

А может в целях оказания первой помощи при сильных ожогах тех, кто налетит на раскаленные до бела стенки клетки?

На самых верхних краях, куда добраться было просто невозможно, не спалив себе ладони и ступни, чтобы забраться так высоко, были привязаны какие-то предметы.

Пришлось вытянуть шею и прищуриться, чтобы с подступающей тошнотой понять, что по углам были привязаны — бейсбольная бита, топор, что-то вроде хлыста со сверкающим наконечником, который так же нагрелся и раскалился от клетки, и длинный заточенный нож….

Словно это на самом деле была гладиаторская арена, где на канун стояли не деньги, а чья-то жизнь или смерть…

Пытаясь держать себя в руках и не подпускать приступ паники, я рассматривала зал дальше, замечая, что все столики были сдвинуты теперь к самым стенам вокруг клетки, вот только за ними никто не сидел.

Кричащие мужчины, стояли на ногах, держа в руках свои бутылки с холодным спиртным и позабыв обо всем на свете, когда снова и снова кидали деньги к круглому ограждению, которое опоясывало бассейн, не давай возможности им подойти вплотную к клетке и получить лишние травмы и ожоги.

Дернувшись всем телом от неожиданности, я закусила губу, чтобы не взвизгнуть, когда откуда-то из динамиков сверху, раздался громкий, противный и раскатистый голос комментатора, что перекрывал собой даже шум этой толпы орущих мужчин, который поведал о том, чтобы зрители и почитатели боев без правил делали свои ставки, ибо на ринге появляется новый участник.

Великий и бесстрашный боец, который рискнул бросить вызов даже непобедимому Бродяге.

Мужчины орали так, что пол вибрировал под моими ногами, заставляя морщиться от этих децибелов звука и задыхаться от нового приступа холодного ужаса, который обхватил рукой за горло, вырывая мое едва стучащее сердце, когда на другом краю клетки откуда-то показался мужчина.

Вернее, нет.

Это был даже не мужчина.

Это была гора!

Самая настоящая плавучая баржа из трехсот килограмм косей и жира, которую можно было бы назвать борцом Сумо.

Мужчина был практически шаром с бусинкой лысой головы, на которой были какие-то татуировки, и которая возвышалась над Бродягой ровно на одну еще такую же голову….

Боги…это были два метра неповоротливости и непробиваемости, и страшно было даже если он случайно упадет на моего Кента!

Разве такого можно одолеть одними кулаками?!