Кент
Шрифт:
Это было так сладко и больно.
Это было так честно и открыто, словно крик, который рвался в моем горле, пытаясь этим отчаянным звуком выразить все то, что разрывалось внутри меня от истинного блаженства и того, что называют наслаждением.
Я хваталась за него руками, прижимаясь с силой и не замечая, как впиваюсь ноготками в его плечи, оставляя на нем свои отметины, выгибаясь и чувствуя, как позвоночник вытягивается, словно пытаясь дать дорожку к выходу той дикой, животной энергии, которая разрывалась внутри моего тела огненной лавой, собираясь горячими потоками
Охрипшая и растоптанная своими эмоциями, его ароматом на своем языке и тем, что я продолжала быть в его сильных жилистых руках, содрогаясь и хрипло дыша, я никак не могла поверить в то, что произошло.
В то, что случилось то, что я так хотела узнать именно с ним. С Бродягой.
Мужчиной, который рассмеялся мягко и приглушенно, осторожно ставя меня на дрожащие ноги, приглаживая мои растрепанные волосы и поправляя одежду на мне:
— Для начала неплохо, писюха. Продолжим немного позже, когда я буду свободен.
Он просто спрятал свой все еще торчащий самородок снова в штаны, задорно подмигнув и ущипнув меня за щеку, словно я была ребенком, вышел из туалета, оставляя дверь открытой.
— Присмотри за ней, — услышала я его голос сквозь ворвавшийся шум голосов и дребезжание музыки, еще долго не решаясь выйти на свет и понять, что вся эта свора мужчин прилежно сидела за своими столиками и ждала, когда Бродяга вернется на ринг в клетку, что он сделал незамедлительно тем же путем, как вылез из нее, не утруждаясь тем, чтобы открывать двери…если они там вообще были.
У двери стоял Зак, прислонившись своим мощным плечом к стене, и улыбаясь так, что становилось понятно, что он если не слышал, что происходило внутри, то понял это весьма правильно, отчего я покраснела, поспешно опуская глаза в пол, и выдавая себя этим еще сильнее, даже если мужчина мягко рассмеялся, приобнимая меня за скованные плечи:
— Ты в порядке, крошка? Если хочешь, можем отпросить тебя с работы до конца ночи по состоянию здоровья!
Я истерично хохотнула, пытаясь взять себя в руки и отрицательно качая головой, в надежде на то, что далеко не все поняли, что происходило в туалете, и я смогу как-то отработать эту ночь и не упасть в грязь лицом.
Ха! Кстати о падении!
Стоит ли говорить, что после вылазки Бродяги из своей клетки, меня пропускали совершенно все, убирая ноги с прохода и даже приподнимаясь на своих местах, если я не могла пройти, когда начался очередной бой и все присутствующие мужчины позабыли обо всем на свете, кроме того поломанного бедолаги, который, по всей видимости еще ой как долго не сможет демонстрировать то, как он чпокается всем желающим.
Я по-прежнему разносила напитки и закуски, стараясь больше не поднимать глаз и не смотреть на ринг, научившись понимать из воплей толпы и звенящего из колонок голоса комментатора, что и в эту ночь никто не смог победить несравненного Бродягу, который уложил еще двоих, расхаживал между
Украдкой не получилось ни единого раза!
Узнать бы КАКИМ местом он ощущал каждый раз то, что я собиралась посмотреть на него, перехватывая мой взгляд еще до того, как я решалась на этой внутренне.
Уже под утро, я просто не чувствовала своих ног.
А еще бедер.
Потому что внутри меня продолжало все болеть и немного жечь, отчего я морщилась каждый раз, когда приходилось наклоняться хотя бы немного, прикрывая подолом платья свой теперь уже совершенно обнаженный зад, и каждую минуту костерила Бродягу, шипя себе под нос и видя краем глаза, как он нахально улыбается и облизывается, наблюдая за мной.
А еще мой дорогой Себ был совершенно прав, когда говорил, что все деньги крутятся на этом этаже, потому что никогда еще я не получала столько чаевых всего за одну ночь. Страшно было даже представить, какую кучу денег получал Бродяга за свою работу!
Явно большую часть тех гор, которые валялись под его ногами у самой клетки.
Зак постоянно был рядом, наблюдая за всем происходящим в зале своими пронзительными темными глазами и словно замечая то, что не мог видеть никто из присутствующих, но рядом с ним мне было на самом деле гораздо спокойнее.
Кажется, даже противный бармен поутих и спрятал свое неимоверное эго куда-то поглубже в зад, когда проговорил без прошлого запала, что на сегодня моя работа закончена, и я могу пойти домой.
Бродяги не было в зоне видимости, и я рванула с этого жуткого места как можно быстрее, сняв туфли как только дверь за мной закрылась и охранники пожелали доброй ночи и сладких снов, бросившись на наш родной этаж, в раздевалку, чтобы снять с себя этот ужас секс-шопа и облачиться в свою одежду.
А еще приять душ, чтобы смыть с себя этот день и прийти в себя хотя бы частично.
Закрыв дверь раздевалки, я быстро разделась, блаженно встав под горячий душ и поднимая лицо под тугие ласкающие струи, чувствуя, как они стекают по телу, даря собой покой и умиротворение едва ли не впервые за весь прошедший сумасшедший день.
Вот только в какой-то момент я напряглась.
Было странное ощущение, что я не одна, при чем такое стойкое, что хотелось покрутить у виска пальцем — раздевалка-то закрыта!
Это все пагубное влияние Бродяги!
Скоро начну видеть призраков и танцующих на пилоне чертей в леопардовых трусиках!
— БОЖЕ!!
Я едва не загремела на скользкий пол, шарахнувшись и заметавшись в небольшом пространстве душа совершенно обнаженная, когда перед моим взором среди клубов пара появился сам Бродяга, улыбаясь как всегда широко и обворожительно, и прожигая своими голодными голубыми глазами.
— Как ты вошел?! — взвизгнула я, пытаясь прикрыться краем прозрачной занавески, видя, как он окинул меня довольным блестящим взором, чуть дернув своим мощным плечом:
— Через дверь.
— Она была закрыта!