Кен
Шрифт:
Очевидно, сами платить не собираются, а ждут, что заплатят им. Останавливались именно те, которые как раз заплатить могли.
— Чего ты ждешь? — удивленно спросила замерзшая наивная Лидуша. — Почему мы не поехали?
— Они нас не за тех принимают, — ответила Ксения и усмехнулась про себя: «А мы с ней сейчас странная парочка».
Лидуша все равно не поняла, но терпеливо стояла на шоссе. И все время вертела головой. «Генку ждет», — догадалась Ксения. Наконец в третьей машине она с облегчением увидела одинокого пожилого мужчину, на вид вполне
— Сколько?
Чтобы не возникало больше никаких вопросов, деньги отдала сразу. В машине Лидушу слегка тошнило, и Ксения держала ее влажную руку, все время спрашивала:
— Остановить?.. Остановить? Ты только скажи.
— Ничего… Ничего… — шептала измученная Лидуша.
Доехали они быстро. Неизвестно, что там подумал водитель, но если бы у него на машине была мигалка, врубил бы и ее. Даже попытался вернуть Ксении деньги уже возле самого подъезда.
— Да вы что? — возмутилась та. — У нас все в порядке!
Ей и на самом деле хотелось так думать. Зачем надо было слушать Лидушу и мчаться сюда ночью через всю Москву? Мало ли какие дела могли задержать Генку? А та, войдя в подъезд, вздохнула с облегчением:
— Пришли! — И начала шарить в кармане в поисках ключа.
— Да погоди ты, может, он еще дома! — возмутилась Ксения.
Потом они долго-долго звонили в дверь. По очереди, как будто Генка мог уснуть и никуда не поехать. Ксения отчего-то начала Лидушу ругать:
— Ну я же тебе говорила! Зачем было сюда тащиться? Он теперь сидит там один, в Женькиной квартире, и ждет нас. Поехали обратно.
— Нет, я открою.
— Не надо.
— Открою.
— Лидуша!
У Ксении вдруг до боли сжалось сердце. Ну не могла она пустить ее туда первой. Измученная Лидуша не попадала ключом в замок. А Ксения молча ждала — все, что могло случиться, уже случилось.
— Пусти, — сказала наконец Ксения и сама открыла дверь.
— Генка! — крикнула из-за ее спины Лидуша.
Он лежал в единственной комнате, на полу. Ксении показалось, что на Генкином лице написано облегчение. Мол, для меня все уже кончено, а вы как хотите.
Крови было мало. Ксения поняла, что Генка не мучился. Точный удар ножом в спину, которую он, похоже, охотно подставил сам. Но почему? Ведь он знал, что убийца на свободе. И единственный знал наверняка, что сам точно никого не убивал. И так опрометчиво повернулся спиной.
— Генка! — снова крикнула Лидуша.
— Ты бы не ходила сюда, — повернулась к ней Ксения.
— Он спит, да? — измученно улыбнулась Лидуша.
— Он умер.
Ничего глупее Ксения не могла сказать. И Лидуша тоже повела себя странно. Присела в прихожей, на табуретку, и с облегчением сказала:
— По крайней мере, он дома.
40: 0
Лидуша устала так сильно, что не могла до конца понять весь ужас того, что произошло.
— Эй, — потрясла она за плечо Лидушу. — Ты держись, эй!
И попала звонить следователю. К телефону подошла рассерженная женщина. Почему-то, услышав ее голос, Ксения подумала, что женщина очень красива. Именно недовольные красавицы ведут себя так снисходительно-надменно:
— Да? Говорите.
— Мне бы Бориса Витальевича. Это срочно.
— Девушка, вы… — И тут же его почти сонный голос:
— Я слушаю.
— Это Ксения Вишнякова.
— Только не говорите мне, что еще кого-то зарезали, прошу вас.
— Я не могу… Генка.
— Что?! Но ведь он же… И где он? В вашем подъезде?
— У себя дома. Я бы очень вас попросила потише. Лидуша спит. И я прошу прощения у вашей жены. Но кто-то же будет следующим?
— Ну уж нет. Я сейчас же еду… Да перестань ты кричать, Маша! Да, я сейчас…
Это Ксения успела услышать до гудков. «У меня еще есть время», — подумала она. И пошла в комнату, к Генке. Ксения поняла сразу, что эти двое сначала разговаривали. Быть может, долго. Оба курили, и курили одинаковые сигареты. На столе стояла пепельница, полная окурков. Ксения вышла на балкон и на всякий случай вытряхнула все, что там было, в ночь. Казалось, что нет ничего надежнее темноты. Потом Ксения вернулась в комнату и начала переставлять с места на место вещи. Почему-то ей хотелось, чтобы в комнате были следы борьбы. Бывший муж и Генка были знакомы. А чужого Генка к себе в квартиру не впустил бы. А если бы впустил, то ни за что не повернулся бы к нему спиной. Генка был очень неглупым человеком. Что ж его так могло расслабить?
Она все кружила по комнате и никак не могла остановиться. Пусть здесь будут только ее следы. А она-то уж точно никого не убивала. Они в это время сидели вместе с Лидушей на кухне и пили чай. Не будут же привлекать за то, что мешаешь следствию. Пусть сначала докажут.
Резкий звонок в дверь прервал ее кружение. Ксения открыла дверь и впустила, их всех. В последнее время она очень хорошо начала разбираться в тонкостях расследования убийств: кто должен приехать, что должны делать эти люди и как долго они будут находиться в квартире. Подумала только, что Лидуше уже не дадут поспать. И, зайдя на кухню, аккуратно потрясла ее за плечо:
— Эй!
— А Генка? — сонно спросила Лидуша. И вдруг, что-то сообразив, на одной ноте тоненько-тоненько закричала: — А-а-а-а!..
…Когда ее увезли в больницу, Ксения вздохнула с облегчением. Лидушу надо сейчас держать под присмотром, а ей, Ксении, предстоит еще много дел. Похоже, что большая игра подходит к концу. События развиваются все стремительнее. И кажется, что оба они решили побыстрее доиграть второй сет до конца. Брать свою подачу и выяснить отношения на тай-брейке. Бедный Генка, ну разве он мог быть ее противником?