Кэд
Шрифт:
На следующий день Крил поехал в дом, оставленный Кэдом, чтобы забрать почту. Вернувшись, он постучал в комнату Кэда, где тот сидел, запершись на ключ.
— Для вас есть письма, сеньор, — сказал он.
Кэд открыл дверь. Он снял бинты, которыми была перевязана его голова. Волосы на ней уже начали отрастать. Кэд был бледен и совершенно пьян.
— Дайте сюда.
Он вырвал письма из рук Крила и резко захлопнул дверь. Потом он сел на кровать и начал вскрывать конверты. Он ждал письма от Хуаны, но это были лишь накладные. Было еще
Кэд бросил счета на пол, откупорил последнюю бутылку и повалился на пол. Он знал, что губит себя, но ему было это совершенно безразлично.
Телефонный звонок заставил его вздрогнуть.
Это был Венд.
— Как поживаешь, Вал, — закричал тот. — Ты готов работать?
Кэд закрыл глаза. Ему было очень плохо. С большим усилием он ответил:
— Привет, Сэм… Можно попробовать. Я получил целую пачку счетов и нуждаюсь в твоей помощи. Продай акции, мне нужно заплатить…
— Ладно! Пришли мне все счета. Для тебя есть неплохая работенка.
— Что именно?
— Завтра в Мехико прибудет генерал де Голль. Я получил монополию на репортаж. Это было нелегко. Заказы «Пари Матч», «Жур де Франс» и еще кое-что. Если ты постараешься, тебе не придется беспокоиться о долгах. Адольфо займется всем этим.
Кэд вытер лоб. Текила вызывала нестерпимую головную боль.
— Согласен, — сказал он. — Спасибо, Сэм. Ты получишь свои фотографии.
Это было началом конца.
Несмотря на то, что Крил все подготовил, позаботился о пропуске для Кэда и разрешении на аудиенцию у генерала, и сам проводил его туда раньше назначенного часа, Кэд не смог сделать качественных снимков. Об этом позаботилась текила.
Он даже не смог самостоятельно проявить снимки и поручил это Альмейдо.
Сидя вместе с Крилом в фотоателье, Кэд с волнением ждал результатов. Когда Альмейдо вышел из темной комнаты, выражение его лица заставило Кэда вздрогнуть.
— Я ничего не понимаю, — недоумевая сказал Альмейдо. — Эти снимки никуда не годятся. Есть только один, который можно куда-то предложить. Ваш аппарат, наверное, расфокусирован.
Но Кэд знал, что с аппаратом как раз все в порядке, просто он сам был не «в фокусе». Но все же это была версия, которой можно было воспользоваться.
— Что ты там плетешь? — кричал Сэм Венд на другом конце провода. — Ты что, не в состоянии настроить фотоаппарат? Что я скажу журналам?
— Это несчастный случай, который случается раз в жизни, Сэм, — самозабвенно врал Кэд. — Не сработала автоматическая регулировка. Это невозможно было предусмотреть. Со мной еще никогда такого не бывало.
— Да? Знаешь, что я тебе скажу? Ты меня утопил, иуда! Никто не станет слушать моих объяснений. Как ты мог, как ты только мог сделать такую вещь?
— Да замолчи ты! — крикнул Кэд. — Это могло случиться с кем угодно. Перестань орать и найди мне что-нибудь другое. Я без цента, понимаешь ты
— Еще один такой случай, и мы оба будем нищими, — сказал Венд. — Ты только пакостишь, а объясняться приходится мне. Это тебе дорого будет стоить.
— Перестань ныть и найди мне другую работу, — сказал Кэд, берясь за стакан, который теперь всегда был у него под рукой.
— Я позвоню, — сказал Венд и повесил трубку.
Два дня спустя Кэд получил от него погашенные счета. Венд заплатил все его долги, в том числе за госпиталь и гонорар доктору Пинто. Для этого пришлось продать последнюю акцию Кэда, у которого теперь и в самом деле не было ни гроша. С горечью он убедился, что Венд выдал ему вперед шестьсот пятьдесят долларов, а к этому еще нужно было прибавить семьсот, которые он задолжал Крилу.
Алкоголь уже крепко держал Кэда за горло. Если он не пил, возвращались мысли о Хуане, а перенести этого он был не в состоянии.
Венд предложил Кэду другую работу: репортаж о визите в Мексику герцога Эдинбургского для «Лук Ньюс», нового калифорнийского журнала, который быстро набирал тираж. Ему предложили шестьсот долларов.
— Шестьсот? — сказал Кэд в трубку. — Странно. Этот визит волнует весь мир. Должно быть, это работа на синдикат.
— Так оно и есть, — ответил Венд. — Но это поручили Лукасу. Твоя ошибка с генералом наделала шума. Ты еще должен быть счастлив, что «Лук Ньюс» хочет получить твои снимки. Можешь, конечно, отказаться, но, если все же ты возьмешься за это дело, постарайся, чтобы твои снимки можно было отправить куда-нибудь, кроме сортира.
— Все будет как надо, — заверил его Кэд.
Работа стоила ему невероятных усилий. Теперь он был пьян почти целыми днями, а когда не был — получалось еще хуже. Альмейдо попытался напечатать фотографии и вернул их без комментариев. Кэд даже не посмотрел на них. Он знал, что это почти любительские снимки, не похожие на его обычную работу. И вряд ли найдутся идиоты, которые захотят их использовать.
Венд позвонил на следующий день. Кэд ожидал нового взрыва, но тот разговаривал очень спокойно, и это было еще страшнее.
— Так больше не может продолжаться, Вал, — сказал он. — То, что ты мне предложил, просто непристойно. Это унижает журнал… и тебя. Любой ребенок может сделать такие фотографии.
Кэд чувствовал, что его охватывает гнев, и, понимая, что не имеет на это право, негодовал еще больше.
— А что бы ты хотел получить за эти несчастные шестьсот долларов? Эти фотографии…
— Брось, Вал. Они заплатили, но возьмут фотографии Лукаса. Может быть, подумают, что это расточительно, однако им нужно думать о репутации. Мне тоже. Я не взял никаких комиссионных. На эти деньги ты сможешь прожить месяц или два. Полечись и приди в себя. Когда ты снова будешь в норме, я постараюсь еще что-нибудь тебе предложить, а пока…